?

Log in

No account? Create an account

May 17th, 2014

ПРОСТИТЬ, ЗАБЫТЬ

У Дорофеевой были длинные ногти. На руках и на ногах. Особенно на ногах. Поэтому она носила обувь сорок третьего размера. А когда совсем тепло – босоножки со специально надставленной подметкой. В носках, чтобы люди не засматривались. Но если совсем жарко, носки снимала. И вот так приходила в школу – она училась в десятом классе.
Ребята были тактичные. Не обращали внимания.
Хотя ногтищи были ой-ой-ой. Особенно на больших пальцах – четыре сантиметра, острые и красные, с синими крапочками. Но ребята и не такое видали. Например, Лазарева раз в две недели меняла тату на спине ближе к попе, и всем показывала, парням в том числе. Но без результата. Смотрели, хвалили, но никто даже не потрогал, не говоря, чтобы в кино пригласить.
То есть ребятам было все равно.
Но кому-то, наверное, мешало.

Однажды поздним майским вечером Дорофеева шла домой от подружки, и пошла двором – у них был большой зеленый двор, с кустами, дорожками и лавочками. Тут на нее и налетели. Шесть человек. Сзади за шею, шарфом заткнули рот, повисли на руках, усадили на лавку, кто-то сел ей на колени, и Дорофеева почувствовала, как с нее стаскивают босоножки и носки.
Начали стричь ногти. Она подергалась, потом успокоилась. Они все были в масках. На коленях у нее сидела явно девка. Дорофеева потянула носом. Эрмес, «Жарден сюр ле Нил». Анисимова! Никто больше этой сладкой дорогущей дрянью не душился. Ногти уже почти состригли. Дорофеева извернулась и зубами сорвала с девки маску. Так и есть! Анисимова соскочила, все побежали, но Дорофеева сумела пнуть босой ногой в морду того, кто стриг – не успел вскочить, гад, и повалился кубарем назад. Дорофеева наступила ему – оказалось, ей! Зайке Люткиной! – ногами на живот и грудь, и крикнула убегавшим:
- Стоп, хуже будет! – они остановились, и она объяснила: - У меня дядя генерал ФСБ, а его жена прокурор. Всех зашлю на малолетку. Если не скажете, кто. Вам-то похер, я же знаю. Кто послал? Ну?
- Нина, - сказала прижатая к земле Зайка Люткина.
- Пи***шь, овца! – для порядка сказала Дорофеева, больно помяв ногой Зайкины сиськи.
- Сука буду, - заныла Зайка. – Пусти, больно!
- Нина, - хором сказали Анисимова и Кругес. Остальные покивали.
- Хорошо, - Дорофеева сошла с Зайки и сказала ребятам: - Прощаю! Забыли!

Через три дня учительницу Нину Антоновну неизвестные люди поймали в подъезде и обмазали ей прическу паркетным лаком.
Нина Антоновна вызвала полицию. Они приехали, когда лак уже застыл. Сказали состричь этот остекленевший колтун и спокойно ждать, пока вырастут новые волосы. Потому что к телесным повреждениям, которые влекут расстройство здоровья, это не относится. К обезображивающим увечьям – тоже.
Наутро Нина Антоновна пришла в школу.
Она сидела за столом и смотрела на Дорофееву. Дорофеева была в маленьких босоножках. Аккуратные пальчики с коротко стрижеными прозрачными ноготками, как розовые пульки. Дорофеева смотрела на красивый шелковый платок, которым была плотно замотана голова Нины Антоновны.
Каждая хотела съехидничать. Типа «Сделала педикюр, Дорофеева?» или «В храм собрались, Нина Антоновна?». Но промолчали, разумеется.

Вечером Нина Антоновна позвонила Дорофеевой и сказала:
- Ася, нам надо поговорить.
- Лично мне не надо, - сказала Дорофеева.
- Надо, надо, - сказала Нина Антоновна. – Зайди ко мне.
- Я подумаю, - сказала Дорофеева.
Но пришла. Села на кухне. Чай пить не стала. Молчали минут пять.
- Ты меня ненавидишь? – сказала Нина Антоновна.
Дорофеева пожала плечами, глядя в одну точку.
- Рассказать тебе, чья ты дочь?
- А? – встрепенулась Дорофеева. – Ой, нет, не надо!
- Твой папа на самом деле родил тебя от меня, – сказала Нина Антоновна. – Так бывает. Я жила с твоим папой. Год и четыре месяца, две недели и пять дней. Он меня любил. Потом ушел к твоей маме. Но все равно ты моя дочь, а не ее! Ты поняла? Ты меня поняла?
Дорофеева встала и пошла к двери.
- Поживи у меня! – сказала Нина Антоновна. – Пожалуйста! Пока у меня отрастут волосы, а у тебя – ногти.
- Полгода отращивать, – сказала Дорофеева. – Я лучше выйду замуж за богатого человека лет на десять старше. У нас будет двое детей. Мы уедем за границу. Простите. Забудьте. Да, и вот. Папа просил передать, чтоб вы ему больше не звонили. Он сам вам позвонит. Буквально на днях.
- Точно? – сказала Нина Антоновна.
- Откуда я знаю? Это же он обещал, а не я.