?

Log in

No account? Create an account

June 13th, 2014

академический час

ЗОЛУШКА И ПРИНЦ

- Я вас провожу, если позволите, - сказал Женечке Котик ее новый коллега Жан-Артюр-Франсуа Грюненберг де Бриссадье.
- Спасибо, - улыбнулась Женечка. – Конечно.
Они вышли из кафе.
Женечка Котик была старшим преподавателем, а Жан-Франсуа-Артюр Грюненберг де… - давайте для краткости просто – Жан Грюн, тем более что он сам говорил «просто Жан Грюн!» - но рассказывал, что его предок сражался в битве при Нанси на стороне герцога Рене, за что и получил поместье в Лотарингии, где сейчас живут его родители. Этот Жан Грюн был профессором по обмену. Худенький такой, скромный. Неженатый. Сорок один год.
Всего сорок один!
А Женечке уже тридцать два. Все кафедральные дамы тут же закудахтали: умный, воспитанный, иностранец, аристократ! То есть почти принц. Специально для нашей Золушки, потому что Женечка была одинокая во всех смыслах, родителей потеряла еще в школьные годы, воспитывалась у двоюродных тёток, жила в общежитиях, но вот поди ж ты! Защитила диссертацию, написала монографию, и даже, представьте себе, получила маленькую квартирку в институтском доме – такое и в наше время иногда случается.

Они вышли из кафе. Жан Грюн спросил, далеко ли она живет, и надо ли такси, но Женечка сказала, что лучше на метро, а там полчаса пешком по зеленым дворам.
Шли медленно, разговаривали ни о чем, но очень приятно. Она держала Жана под руку и чувствовала, как он нежно и осторожно прижимает ее локоть к своему худому ребрастому боку – был июнь, и он был без пиджака, в футболке с портретом Леонардо да Винчи.
Дошли до подъезда.
Остановились на крыльце. Попрощались. Он поцеловал ей руку. Потом щеку. Потом она его слегка обняла за плечи. Он сказал: «Мне трудно это говорить по-русски… Je ne veux pas te laisser partir».
Женечка достала из сумки ключи с красной блямбочкой для домофона. Приложила к замку. Дверь запищала.

Этот писк услышала Антонина Марковна Струева, секретарь кафедры, на которой работала Женечка Котик.
Антонина Марковна как раз вышла на балкон покурить.
Она увидела, как Женечка, держа Жана Грюна за руку, входит в подъезд.
«Клюёт!» – подумала Антонина Марковна. И даже дернулась позвонить Марии Филипповне и Татьяне Ивановне – главным энтузиасткам Женечкиного замужества. Но взглянула на часы. Половина первого – поздно.
Антонина Марковна села на диван, не закрывая балконную дверь. В соседней комнате спал муж, добрый, хороший и некурящий, пенсионер, бывший зам зав отделом кадров института. Прохлада июньской ночи овеяла Антонину Марковну, забралась к ней под халат. Она представила себе, как Женечка Котик и Жан Грюн входят в лифт, нетерпеливо целуясь, как Женечка дрожащей рукой отпирает дверь, как они раздеваются и валятся в постель – хотя нет. У Женечки, Антонина Марковна это знала, был выдвижной диван – ах, бедные дети! Придется вам повозиться! Потом она прямо увидела, как Женечка Котик, уже хозяйка поместья в Лотарингии, отдается своему Жану Грюну в высокой готической спальне, а со стены на них смотрит, весь в доспехах, благодетель фамилии герцог Рене…
Кажется, она чуть задремала и проснулась от писка двери во дворе.
Вышла на балкон. Из Женечкиного подъезда выходил Жан Грюн.
«Ишь ты!» - подумала Антонина Марковна и поглядела на часы. Четверть второго. «Ой! – удивилась она. – Сорок пять минут? Академический час? Однако».

На следующий день Женечка ходила по институту с таким надменным и победительным видом, что кафедральные дамы, которым Антонина Марковна успела шепнуть про свои ночные наблюдения – кафедральные дамы даже не решились задать ей вопрос по существу дела.
Но вечером, когда все уже разошлись, а Женечка села заполнить журнал, Антонина Марковна все-таки спросила:
- Ну, как наш принц?
- Во-первых, не принц, а барон, – высокомерно усмехнулась Женечка. – А во-вторых, не барон, а говно. Сорок лет мужику, и до сих пор своей жилплощади не имеет! Ждет, пока мама с папой помрут, а сам снимает какую-то мансардочку три на три. Знаете, что он мне сказал? Раньше, чем раздевать начал? «Я, говорит, готов жениться и увезти тебя во Францию, но жить нам негде, у меня кровать пятьдесят сантиметров, шире не вставишь, потому что шкаф не откроется. Но есть выход!» Какой выход, вы представляете?
- Какой? – помотала головой Антонина Марковна.
- «Продадим, - говорит, - эту квартиру, и нам хватит на первый взнос по кредиту». Мою квартиру – уже хочет продать! Еще в постель не лег, а уже на квартиру нацелился!
- И что ты?
- А я как Ленин, - засмеялась Женечка. – «Расстрелять, но сначала непременно напоить горячим чаем!». Напоила его чаем, дала триста рэ на такси и всё, привет, пока.