June 26th, 2014

Драгунский

прощай, ничего не обещай

ВЕРНОСТЬ И НЕПРИЛИЧИЕ

Она приходила к Недоглуздову по утрам. Зимой и летом, весной и осенью. И когда птички поют, а рассвет золотит латунную люстру на потолке, и когда в окне виден желтый круг фонаря и слышно, как сосед во дворе отгребает снег от своей машины. И когда первый тополь зеленеет, и когда он роняет какой-то там свой убор. В дождь, в мороз, в любую погоду.
Она обязательно приходила. Без звонка – у нее был свой ключ. Входила в комнату на цыпочках, сняв туфельки на пороге. Проскальзывала в полуоткрытую дверь, бежала к нему легкими шагами, почти вприпрыжку – а потом садилась на краешек кровати и легонько щекотала его за ухом. Он просыпался и видел, что она здесь, и улыбался ей.
Правда, когда она пришла к нему первый раз, он даже испугался. Сел в кровати, стал отмахиваться, бормотать: «Кто вы такая? Зачем? Откуда?»
Но потом привык и даже полюбил ее веселые, ни к чему не обязывающие визиты.
Она ни разу его не обманула – так, чтоб обещать и не прийти. Или чтобы позвонить и сказать: «Извини, Недоглуздов, завтра у меня не складывается, давай, до пятницы». Нет, она приходила, как часы. Лучше, чем часы!
Он каждый вечер был уверен – утром она обязательно придет.

Поэтому он однажды пригласил к себе в гости – так, на чашечку чаю с тортиком – Дагмару Линд из отдела анализа финансовых рынков. Она приехала из Дании, вроде бы экспатка, но по-русски говорила на пять с плюсом, даже с пословицами и матерком. Говорили, что на самом деле она была Тома Длыгина, но это неважно. Недоглуздов звал ее Шоколадкой, прицепившись к фамилии – марка такая известная, Lindt – хотя она была вся светлая и белая. Если шоколад, то молочный. Но ей нравилось такое внимание, поэтому она легко согласилась на чашечку чаю с тортиком.
Недоглуздов точно знал, что эрекция придет утром. Чтоб зря не испытывать судьбу, он выставил на стол, кроме чая и тортика, еще две бутылки красного сухого, а также коньяк, виски, джин и мартини.
Напились просто в опилки и повалились спать, всё же потискавшись и поцеловавшись в знак признания отношений. Недоглуздов раздел ее, лежащую поверх одеяла – она была здорово толстая, но упругая, и уже совсем спала. Вытащил из-под нее одеяло. Пристроился рядом. Укрыл ее и себя.
Завтра, сказано же!

Утром скрипнула и приоткрылась дверь. Довольно громко скрипнула, так что Дагмара Линд проснулась и покрепче прижалась к Недоглуздову своей тяжелой попой – они спали, как столовые ложки в футляре. Она даже закинула руку назад, притягивая Недоглуздова к себе, чтоб у него не было лишних сомнений и страхов.
Но он повернулся на спину.
Тонкий луч солнца шел из коридора, пробиваясь через стеклянную дверь кухни – кухня была на утреннюю сторону, и было лето. Но никто не вбегал на цыпочках и не бросался к нему на постель. Эрекция не пришла.
А вдруг она в коридоре? Стесняется войти?
Недоглуздов сел на кровати и негромко сказал в сторону двери:
- Эй, ты где? Давай, не робей, мы тебя ждем!
- Чего? – подала голос Дагмара Линд. – Ты кого там выкликаешь?
- Да тут должна прийти одна девушка, - сказал Недоглуздов.
- Чего? – возмутилась Дагмара Линд и соскочила с кровати, голая, бело-розовая и огромная. – Чего? Ты меня что, на групповик подписал? А ты меня спросил? Ну, ты скотина! Ну, ты козел беспардонный!
Она стала одеваться, быстро и бодро, как будто вчера не выдула бутылку красного, и по полбутылки коньяку, виски, джина и мартини.
- Шоколадка! – ласково сказал Недоглуздов. – Шоколадка, ты что?
- Хрен тебе в сумку, а не Шоколадка! – заорала Дагмара Линд. – На групповик меня подписывать, это ж надо какое хамство! Так не уважать женщину, коллегу, гражданку иностранного государства!
Дагмара Линдт протиснулась между Недоглуздовым и шкафом – шкаф зашатался, а Недоглуздов чуть не слетел с кровати – и выбежала в коридор.
Через полминуты хлопнула входная дверь.

Еще через минуту Недоглуздов вышел из комнаты.
Потом вернулся. Накинул халат на всякий случай. И осторожно открыл дверь в кухню.
Так и есть.
Эрекция в блеклом ситцевом платьице и сандаликах на босу ногу сидела на табурете и глядела в окно, отвернувшись от Недоглуздова.
- Куда ты делась? – спросил он.
- Зачем ты привел эту корову? – спросила она вместо ответа.
Она была бледная. Она кусала тонкие губы. В ее глазах стояли злые слезы.
- Прости, - сказал он. – Больше не повторится.
- Честно?
- Слово! – сказал Недоглуздов.
Она улыбнулась, и у него просто камень с души свалился, и голова перестала болеть, и изжога прошла. Он тоже заулыбался, виновато и счастливо.
- Ладно, - сказала она. – Иди ложись, я сейчас приду.