?

Log in

No account? Create an account

August 3rd, 2014

КУРИНАЯ НОГА И ТОНКОСТИ ОБРАЩЕНИЯ

В комментариях к предыдущему посту мой френд signamax пишет:
«Лирическое отступление: мне было 17, и я повел очень красивую и обоюдно влюбленную девушку в кафе. Не на кофе, а поесть. Девушка заказала куриную ногу в числе прочего. С куриной ногой она поступила следующим образом - она откусила от мясной части ноги один(!) раз и отложила. В моей семье ради прикола и мозга разгрызали даже кости. Как вы понимаете, мы с этой девушкой были несовместимы на биологическом уровне».
Понимаю! Очень хорошо понимаю.
В моей семье тоже обгладывали и разгрызали куриные косточки.
Помню, как мне разонравилась девушка, которая у меня дома съела кусочек фаршированного кабачка и положила вилку. Ухитрившись перековырять и перемазать сметаной все, что было у нее на тарелке.

Вспомнился Юрий Трифонов:
«Алина Федоровна, мать Левки Шулепы, могла потыкать вилкою в кусок торта и отодвинуть его, сказав: "По-моему, торт несвеж",- и торт уносили. Когда это случилось впервые, Глебов про себя поразился. Как может быть торт несвеж? Ему показалось это совершенной нелепостью. У него дома торт появлялся редко, ко дню чьего-нибудь рождения, съедали его быстро, и никому не приходило в голову выяснять, свеж он или не свеж. Он всегда был свеж, великолепно свеж, особенно такой пышный, с розовыми цветами из крема».
(«Дом на набережной»)

Но вот – из мемуаров Ирины Одоевцевой:
«Через год открылись «нелегальные» столовые…
- Приглашаю вас, — говорил мне Гумилев, выходя из Студии, и мы шли в маленькую темную квартиру на Фурштадтской, ничем не напоминавшую ресторан.
Усевшись, он долго и основательно изучал меню, написанное на клочке оберточной бумаги, потом подозвав хозяйку, заказывал ей:
- Борщ. Пирог с капустой. Свиную отбивную в сухарях и блинчики с вареньем. С клубничным вареньем.
И только, заказав все, оборачивался ко мне:
- А вы? Берите, что хотите.
Я неизменно благовоспитанно отвечала:
- Спасибо. Я сыта.
И Гумилев, не удивляясь тому, что я «сыта», не споря, соглашался.
- Барышне подадите стакан чаю, раз ее ничто не соблазняет.
Я наблюдала за своим стаканом чая, с каким наслаждением он «ликвидировал» одно блюдо за другим, не переставая говорить о стихах.
Сейчас меня удивляет, что я, голодная, - я тогда всегда была голодна - могла спокойно слушать его, глядя на «свиную отбивную, в сухарях», чувствуя ее запах. Ведь я столько месяцев не ела ни кусочка мяса. А это так вкусно! И как мне хочется обгрызть хоть оставшуюся у него на тарелке косточку.
- Вы напрасно отказались. Превкусная котлета! - говорит Гумилев и, обращаясь к хозяйке: — дайте еще порцию!
У меня замирало сердце. Неужели он заказал эту порцию для меня! Но нет! Надежда напрасна. Он аккуратно съедает «еще порцию», не прерывая начатого разговора.
Конечно, если бы я сказала: «Пожалуйста, дайте мне борщ, котлету и пирожное», он бы не выказал неудовольствия. Но раз я благовоспитанно отказалась, он не считает нужным настаивать».
(«На берегах Невы»)

Благовоспитанно отказалась, вы понимаете?
Девушкам вообще неприлично есть. Жрать, лопать, кусать, жевать и глотать. А тем более нахваливать. Не говоря уже о том, чтобы просить добавки.
Так что, может быть, девушка с куриной ногой просто хотела произвести впечатление тонкой, одухотворенной личности?