?

Log in

No account? Create an account

September 19th, 2014

УМЧАЛИСЬ ГЛАМУРНЫЕ ГОДЫ

Пора поделиться своим собственным гламуром. А то тут в сети все вдруг стали говорить про разные красивости, и особенно про открывание бутылки «розе». «Розе» – это понятно. Это что-то вроде «Рожеве міцне», как же, пробовали, и не раз!
Так что вперед.
Что меня радовало в пору моей гламурной юности?

Утренняя затяжка вечерним королевским бычком таллинской, непременно таллинской, еще с одним «н», сигареты «Прима», которую девчонка позавчера купила для меня у проводника таллиннского экспресса, не поленившись встать рано утром, когда я еще спал.
Ее ласковые слова: «de manger avant de fumer, trou du cul!» (надо побирлять, прежде чем смолить, жопа!)
Прозрачная капля водки «Московская особая», которая стекает по ребру граненого стакана стиля ар-деко в дизайне Веры Мухиной, когда, запрокинув голову, допиваешь свою долю из на троих, и видишь сквозь стекло терракотовую фабричную стену с калейдоскопически ушестеренной надписью «Ритка сука!».
Или ни с чем не сравнимое ощущение проглоченной пригоршни ломаных бритв и иголок в горле – от водки саратовского или касимовского разлива, которое проходит после куска хлеба с куском сала и половинкой соленого огурца – собственно, вся сладость в том, как вдруг испаряется ужас неминуемой смерти.

Хлорный запах общежитских простынок. Скрип панцирной сетки. Шаги коменданта в коридоре, как шаги командора.
Наивный дезодорант, смешанный с влекущим запахом тела и одуряющей пряностью колготок.
Пушистые икры, уютные подмышки и шепот: «вон там на окне банка воды, на этаже душ сломался».
Неузнаваемые лица с утра. Свое – потому что немножко слишком выпил и подпух. Её – потому что вечером на танцах не успел рассмотреть.

Роскошная поездка среди ночи на пожарной машине. «Добавь рупь, поедем по осевой!» (то есть посредине улицы, загнав двойную сплошную меж колес, оседлав ее, как – ах, вы сами понимаете, как и кого!) Добавляешь, и мчимся. «Добавь еще, с сиреной тебя прокачу!» Эх, вот тебе, дядя, еще железного Лукича, помчались!
Жжааауууу!!!

Секс в коммунальной кухне, где под магнитофон, орущий Теодора Бикеля «Не ходи на тот конец, не водись с ворами!» - возится, грохоча кастрюлями, слепая соседка. Мы устроились на табурете. Слепая соседка протягивает руку, шарит по столу совсем близко от нас – мы подталкиваем к ней искомую банку с солью, не прекращая любви.

Неописуемая дверь с противовесом, гиря которого скользит в пазах – дверь в старую в одноэтажном деревянном доме квартиру.
Чувство единства со всем человечеством, когда вот в такой квартире, в заросшем пресненском переулке, оторвавшись от девчонки, садишься в кровати, которая торцом придвинута к окну, сдвигаешь с подоконника бутылку, отворяешь окно, и прохладный шепот сирени обнимает тебя, и ты закуриваешь, и кто-то идет мимо и спрашивает, остановившись: «браток, дай огоньку» - и ты даешь ему прикурить, и он видит, что у нас тут делается, и говорит «спасибо, браток, счастливо, пока!»
И само собой поется «Because all men are brothers, la-la, la-la, la-la»…
Brothers, sisters and lovers.
Ночной рык неизвестного зверя в зоопарке. Ему отзывается птица, высоким и резким криком не наших степей.
В бутылке осталось еще вино.
«Будешь?» Она спит.

Наслаждение от понимания разности любви в великих европейских культурах, что совершенно ясно из рифм: amour – toujours, love – above, любовь – кровь.
Постоянство, возвышенность и ужас.