?

Log in

No account? Create an account

May 1st, 2015

дело принципа

ПЕРВОМАЙ. ДОЖДЬ

Однажды, когда мне было лет тринадцать, я обиделся на весь свет за то, что на Первое мая пошел сильный дождь.
Мы всегда выходили гулять первого мая утром, с мамой и папой, или только с мамой. По Садовому доходили до площади Маяковского, шли по улице Горького до Пушкинской, и потом по Страстному возвращались назад. Видели людей с флажками, шариками и большими бумажными цветами – они возвращались с демонстрации. Это у нас была прогулка перед семейным праздничным обедом. Было весело и приятно.
А в этот раз на Первое мая вдруг, ни с того ни с сего, пошел страшный дождь.
Но я сказал: «Надо идти гулять». Мама сказала «Не сходи с ума. Льет, как из ведра». Я сказал: «А я все равно пойду. Из принципа». «Что за принципы?» – засмеялся папа. «Первого Мая надо идти гулять во чтобы то ни стало!», - сказал я.
Мне самому стало смешно. Но я надел плащ – был у меня такой очень даже промокаемый плащ кирпичного цвета с черной пластмассовой пряжкой – зашнуровал ботинки, натянул покрепче кепку, взял зонтик и вышел.

Дождь шел такой, что никакой зонтик спасти не мог. По Садовому кольцу медленно, включив фары, ехали редкие машины. Сточные решетки не справлялись. Вода подымалась вровень с тротуаром. Частые толстые струи дождя втыкались в лужи и расцветали фонтанными выплесками. По ручьям плыли пузыри – по старой примете это значило, что дождь надолго. Гудели водосточные трубы. Из них вырывались пенистые потоки воды. Добравшись до угла Садовой и улицы Чехова (сейчас она называется Малая Дмитровка), я уже был довольно мокрый. Мои вельветовые брюки были забрызганы по икры, в ботинках почмокивало. Конечно, надо было бегом возвращаться домой, но я постоял несколько секунд и решил, что хоть я и не пойду на Маяковского, маленький кружочек все равно сделаю. Поэтому я повернул на Чехова, прошел мимо закрытой лавочки, где продавали молочные коктейли, а рядом было окошечко, в котором пекли знаменитые на всю Москву бублики без мака по пять копеек, дальше прошел мимо чугунного забора маленького особняка (кажется, там был райком комсомола) и свернул налево, в Успенский переулок. Успенский шел чуть книзу, и поэтому там просто бушевали реки – хоть разувайся. Но я отважно и мрачно дошел до Петровки, вернее говоря, до того самого места, где справа Петровка, а слева Каретный ряд, помахал рукой огромному бежевому зданию Петровки 38, повернул налево и мимо сада «Эрмитаж» добежал до подъезда.

Промок я ну просто не знаю, как кто, как цуцик, как выдра, до ниточки, и потом долго переодевался, развешивал мокрые вещи, набивал ботинки газетой, потому что в мае батареи уже не работали, и сушить обувь было непонятно где и как. Знобило так, что прямо зубы стучали. По маминому совету я полез в горячий душ, но у меня все равно заложило нос, и мама мне закапала в нос эфедрин (тогда он продавался без рецепта в любой аптеке) – а также камфарное масло.

Мама закапывала мне эфедрин и камфару, натягивала на ноги шерстяные носки, поила горячим чаем, а я чувствовал себя победителем. Я настоял на своем!
Я все равно пошел гулять на Первое мая!