?

Log in

No account? Create an account

October 5th, 2015

ХЕППЕНИНГ, ТО ЕСТЬ СЛУЧАЙ

Потом служащая нижегородской гостиницы «Азимут» сказала мне, что четвертый этаж, где я жил – единственный, где нет вентиляции. Кажется, ее просто забыли сделать.
Но это я узнал потом, когда уезжал.
А тут проснулся ровно в четыре утра – от духоты.

Номер был маленький, а оставить окно открытым было невозможно, потому что внизу веселились разные молодые люди. Нет, они не пели песен, не орали и не скандалили – они просто разговаривали и смеялись, но довольно громко.
Это была широкая терраса, даже скорее площадка с низкой каменной оградой, на высоте, на стрелке Оки и Волги, на окской высокой стороне. Внизу была медленная река; старый грузовой порт, вид на Канавинскую сторону; вдали была видна чуть обмелевшая, с торчащими длинными островками Волга; парадно подсвеченные храмы были на той и на этой стороне; автомобильный мост, по которому двигались желтые и красные огоньки – ко мне и от меня.
А на площадке стояли лавочки – большая часть спиной к реке, но несколько – лицом, в таких специальных выступах ограды. Для любования пейзажем.
Там тихо – но довольно громко – веселилась молодежь. Какие-то разворотливые люди пригнали сюда машину с кофе, такую, что ли, кофе-станцию на колесах, а другие привезли фургончик с кальянами. Сладкий дым долетал до моего четвертого этажа – тем более надо было закрывать окно.
Вот.

А в четыре часа я проснулся.
Рассвета еще не было, небо даже еще не начинало подсиниваться.
Я открыл окно, посмотрел вниз. Было тихо. На площадке были только две женщины.
Одна расхаживала вдоль ограды. Десять шагов налево, десять шагов направо. Она была рослая и стройная, длинноногая, в узкой короткой юбке, на высоких каблуках, в какой-то красивой кофточке. Брюнетка, с гладкой короткой стрижкой.
Вторая сидела на лавочке и смотрела на темную реку, на одинокие в такой поздний час огоньки машин, на бакены и медленно проплывающую баржу. Она, наоборот, была блондинкой, яркой до желтизны. Или это желтый фонарь ее так подцветил? На ней был свитер; она сидела, обняв себя руками за локти.
То есть она сидела спиной ко мне и к брюнетке, которая все расхаживала взад-вперед. Эти две женщины совершенно не замечали друг дружку.
Брюнетка достала мобильник и, очевидно, ответила на звонок. Самого звонка я не слышал – то ли его заглушал слабый шум ветра и тихий гул ночного города, то ли хозяйка поставила свой телефон на «без звука».
Через пару минут подъехало такси – маленький белый «Рено» с желтым пластмассовым гребешком на крыше. Брюнетка подошла к машине, открыла дверцу, что-то сказала – очевидно, убедилась, что это по ее заказу – и села рядом с водителем.
Такси не уехало.
Сначала я думал – ну да, не может же машина сразу сорваться с места. Надо пристегнуть ремень, назвать адрес. Может быть, даже чуточку поспорить с водителем насчет маршрута. Но сколько на это нужно? Полминуты? Минута? Ведь же не больше!
Машина стояла почти десять минут, я заметил по часам. Мне не спалось, и я стоял у окна, опершись локтями на подоконник. Сказал бы «высунувшись наружу» - но там была комариная сетка, не высунешься.
Итак, прошло восемь минут с чем-то.
Наконец, такси тронулось. Проехало метров пятнадцать влево, развернулось, двинулось назад и скрылось за поворотом этой террасы, она же площадка над стрелкой Оки и Волги, под окнами гостиницы «Азимут».
Блондинка, сидевшая на скамейке, резко встала и всплеснула руками. Сильно, возмущенно и даже как будто бы демонстративно. Повернулась спиной к реке, лицом к гостинице. Достала из сумочки мобильник. Набрала номер. Приложила к уху. Подождала. Нажала отбой. Сунула его назад в сумочку. Громко сказала «Тьфу!». И снова села на скамейку лицом к реке.

Что это было?
Я попытался составить какой-то сюжет, связать блондинку, брюнетку, шофера такси, того, кому звонила блондинка, того, к кому ехала брюнетка и, может быть, того – или тех? – кто остался в гостинице… - но потом решил всё оставить как есть.
Так гораздо лучше.
Поэтому я закрыл окно, задернул занавеску – блондинка всё ещё сидела на скамейке, обхватив себя за локти – и лег спать.