?

Log in

No account? Create an account

February 28th, 2016

танкендзё но тюидзико

МЕЧТЫ

Если я встречу мужчину, который захочет на мне жениться, и его, и моя родня на это согласится, я буду точно уверена – это урод, негодяй, грубиян, пьяница, неграмотный идиот, не читавший книг, бесчувственное бревно, которому чужда красота природы и искусства, выскочка, трус и мучитель, которого хватит только на то, чтобы издеваться надо мной, ругать меня последними словами, таскать за косы, бить, заставлять прислуживать своей мамаше и своим сестрам; а вдобавок и никчемный любовник, срывающий на мне злобу от своей мужской слабости.
Но если окажется, что это красивый, образованный, благородный происхождением и манерами рыцарь, слагатель стихов, нежный друг, верный муж и вдобавок неутомимый и искусный мастер плотской любви –
что же! Значит, мир разнообразнее, чем мне иногда кажется, и это опасно.

Если я встречу престарелую даму, то буду знать – это себялюбивая, хитрая и хищная интриганка, сплетница, скряга, лентяйка, неряха, обжора, воровка сладостей с чужого стола, но у себя считающая каждый кусок во рту домочадцев, жестокая надсмотрщица над невестками, издевательница над служанками, подлиза и льстица перед придворными дамами. О, если она станет моей свекровью! Я всегда буду носить в рукаве маленький кинжал, чтобы в случае чего она на него нечаянно наткнулась. Только представьте себе – я по ее приказу чищу рыбу, она идет мимо, я роняю на пол рыбью кожуру, она на ней поскальзывается… о, счастье отмщения!
Но если окажется, что это ласковая старушка, любящая меня, как вторая мать, освобождающая меня от всех домашних забот и хлопот, балующая принесенными из гостей лакомствами, защищающая меня от нападок моих золовок, выхваляющая меня перед своим сыном, то есть моим молодым мужем –
я все равно ей не поверю, и буду следить, чтоб мой кинжал был всегда остро наточен.

Если я рожу сына, я умолю мужа в трехлетнем возрасте отдать его в школу для воинов императорской стражи, где ему, по обычаю, сменят имя, и я забуду о нем.

Если же я рожу дочь, то стану ее сурово воспитывать, буду заставлять ее мыться ледяной водой на ветру, делать черную работу, таскать вязанки молитвенного хвороста в святилище на самой вершине горы, ночью, в снег, когда по окрестностям рыщут разбойники; буду кормить ее скудной жесткой пищей, за малейшую провинность буду ставить ее голыми коленками на сушеный горох, а когда она подрастет, и греховные мысли войдут в ее голову через низ ее тела, я буду каждую луну зашивать ей женский вход суровой ниткой; она будет робкая, тощая, униженная, сутулая, боящаяся поднять глаза, и в четырнадцать лет сама попросится в монастырь, и я, так и быть, отпущу ее под вечный надзор суровых настоятельниц.
Если же она, против всех этих причин, сделается сильной и дерзкой, и однажды, выхватив у меня из рукава кинжал, воткнет его мне в горло, в эту ямочку между шеей и грудью, где пальцы чувствуют удары сердца – и зарежет меня, и нарисует моей кровью круг на своем лбу –
я возблагодарю богов за то, что они приказали моей девочке избавить мир от этой суки, то есть от меня, и что она выполнила их приказ.