?

Log in

No account? Create an account

March 23rd, 2016

неоконченный сценарий

ЛЕТНИЙ ОТДЫХ У МОРЯ

Это было довольно давно.
Одна известная сценаристка, дама постарше меня, сказала:
- Есть отличная история. Почти готовый сценарий. Но нет какого-то завершения, вот вы молодой человек, свежие мозги… Придумайте красивый финал, и будете соавтором, а?
- Давайте, - сказал я.
- Это совершенно реальная история. Вот эта девочка, героиня – была соседкой одной моей знакомой, и все ей рассказала. А она, то есть соседка – мне. Итак.

Итак, жила была одна девочка. То есть девушка девятнадцати лет. Два раза поступала в Институт культуры. На режиссера самодеятельности, или что-то вроде. Но не добирала баллов. И вот однажды – в конце июля дело было – к ней зашла ее старшая подруга, маникюрша. И сразу с места в галоп спросила:
- Ты в августе свободная? Хочешь на юг съездить, к морю, совершенно бесплатно, вместо меня?
- Как это – вместо?
Маникюрша все объяснила. Там правительственные дачи. Охрана, конечно. Заведует охраной один полковник. У него там домик сто шагов от пляжа. Она ездит к нему на август. Отдохнуть и потрахаться. «Она, конечно, сказала по-другому, сказала просто и матерно, поскольку слова «трахаться» тогда еще не было», - поправилась рассказчица. – В общем, «по… это самое». С полковником. Ему за сорок, нормальный мужик, вежливый, аккуратный. Она уже три раза так ездила. А сейчас приболела по женской части. И этот Коля, ну, полковник, попросил найти кого-нибудь вместо. Согласна? Но учти: оплачивают билеты туда-обратно, машина тебя встречает-провожает, полная кормежка на высшем уровне – но тебе денег никаких. Да и за что тут деньги? Бесплатный отдых у моря! Маникюрша даже засмеялась.
И эта девушка согласилась. Тем более что у моря она никогда не была.

- Кстати, - сказал я. – Девушке нужно имя.
- Да любое имя! – поморщилась сценаристка. – Какое хотите! Лена устраивает?
- Вполне, - сказал я.
Она продолжала:

Когда Лена села в черную «Волгу», которая за ней приехала в аэропорт, она прямо носом почуяла другую жизнь. От сидений пахло новеньким дерматином, от шофера – утренним умыванием с дорогим мылом, а от букетика, который он ей вручил – нежной сладкой свежестью.
Она жила в домике даже не сто, а пятьдесят шагов от пляжа. Две спальни и гостиная. В гостиной на столе всегда стояла небольшая ваза с фруктами; в комнате был полумрак, солнце пробивалось сквозь щели в занавесках, и капельки воды светились на пушистых персиках и длинных виноградинах. И вот чудо – как только она съедала пару персиков, невиданное ярко-желтое яблоко и гроздочку винограда – тут же, стоило ей на минутку выйти – на столе снова стояла полная ваза. Кухни в домике не было. Завтрак, обед, полдник, ужин и стакан простокваши перед сном, вода «Боржоми» и вино «Цинандали» – точно так же появлялись на столе, и сама собой исчезала грязная посуда.
Полковник Коля приходил к ней не каждую ночь, а примерно через раз. Было хорошо. В сто раз лучше, чем торопливые делишки с бывшим одноклассником, и потом еще с одним студентом. Один раз стало совсем хорошо. В глазах темно и всё летает. Она прижалась к нему и сказала, то есть у нее само вырвалось: «Коля, я тебя люблю» (они ночью были на «ты», он так велел) – а он вежливо отодвинул ее и сказал: «Ты, это, не дури». И ушел к себе. Он всегда уходил к себе.
Как-то раз она гуляла по пляжу и видит: прямо у воды, на полотенце – телефон. Шнур от него в песок уходит. Рядом какой-то парень, спрашивает: «А хотите, Леночка, позвонить в Москву? Не стесняйтесь, прямая связь». Она позвонила матери – у них в коммуналке был телефон – а мать ей не поверила, что она вот так с пляжа звонит.
Вообще она слегка тронулась умом, когда вернулась. Вот как вошла к себе домой, в их с матерью комнату, как увидела две железные кровати, стол под кривым абажуром, облинявшие обои, фото погибшего на фронте отца с пришпиленным снизу букетиком матерчатых цветов, фанерный шкаф, лоскутный коврик на полу, тусклое окно с некрасивой занавеской – как увидела, так и заплакала в голос, и ревела месяца три, а то и полгода…

- И что дальше? – спросил я.
- Это я спрашиваю, что? – ответила сценаристка. – Что дальше? Она рыдает, мать сначала жалеет, потом пугается, потом ведет ее к врачу, потом начинает злиться, ну и что? Где финал?
- Легкое безумие не проходит? А было бы очень лирично. Представляете себе – какие-то сценки из ее дальнейшей жизни, все нормально, но вдруг она видит яблоко и вздыхает: «Эх, разве это яблоки? Вот у нас были яблоки!» И все такое.
- Нет.
- Тогда пусть идет по комсомольской линии, потом по партийной. Пробивается в большие начальницы. Как Фурцева. Приезжает туда, уже как хозяйка. И говорит полковнику Коле: «Я тебе в любви объяснялась, а ты сказал, что я дура. Ну, и кто теперь дурак?».
- Не сходится. Пока она делает карьеру, Колю отправят на пенсию.
- Хорошо. Пусть она жизнь положит, чтобы туда снова пробиться. Тут нужны связи в КГБ, наверное. Правильное замужество. Проходит двадцать лет. И вот ее туда берут кухаркой. Или уборщицей, так даже лучше. Она стоит на пляже со шваброй в руках, и слезы счастья бегут по ее щекам.
- Глупо! – закричала сценаристка и стукнула кулаком по столу.
- Елена Павловна, вы что? – растерялся я.
- Ничего, - сказала она. – Нужен финал. А его всё нет и нет. Извините.