?

Log in

No account? Create an account

May 2nd, 2016

УБИТЬ ВЕЛАСКЕСА. В ТРЕХ ЧАСТЯХ.

1.
Я сижу за компьютером, но не работаю, а слушаю хорошую музыку, какую-то оперную арию. На голове у меня наушники. В комнате темно, только экран компьютера светится. В соседней комнате, я знаю, сидит моя жена, тоже за компьютером. Ее комната ближе к входной двери. Сквозь музыку я слышу, как в дверь звонят. Жена кричит мне:
- Сиди, сиди, я сама открою!
Я слышу, что она открывает дверь, с кем-то разговаривает. Несколько голосов слышно, мужских и женских. Три человека, самое маленькое. Мне интересно, кто пришел. Я встаю из-за стола. В эту секунду слышу, как хлопает дверь. Я отодвигаю ногой стул, но на голове у меня наушники, я их снимаю, кидаю на стол, выбегаю в коридор – и вижу освещенную тусклой лампой прихожую. Никого нет. Ни жены, ни визитеров. Подбегаю к двери, распахиваю ее – пусто. Лифт неподвижно висит в шахте. Не слышно ничьих шагов. Я возвращаюсь в квартиру, на всякий случай обхожу ее всю. Никого. Ложусь на диван и засыпаю.

2.
Просыпаюсь и думаю: ладно, не надо волноваться. Ничего страшного. У соседей что-то случилось, вот она к ним и побежала. Да и вообще мало ли что! Все будет хорошо. Успокаиваюсь, иду в кухню пить чай. Из сеточки, которая вставлена в чайник, хочу вытряхнуть старую заварку. Вижу, что мусорное ведро переполнено. Беру за ушки пакет, вставленный в ведро, завязываю его, и в тапочках выхожу на лестницу к мусоропроводу.
Щелк! – за мной захлопывается дверь.
Что за черт? У нас ведь дверь без этих штучек, закрываем всегда ключом. Однако сейчас дверь оказалась закрыта. Я дергаю ее – никакого впечатления. Стучу, звоню – никто не открывает. Да и некому открывать – жена ведь куда-то ушла.
Выхожу во двор. Стою на крыльце, и вдруг соображаю, что все потерял.
В том числе и работу. Вспоминаю, что меня на днях уволили из какой-то конторы, где я работал лет пятнадцать. И непонятно, что делать.
Вдруг ко мне подходит мужчина приятной наружности и говорит, что мы с ним знакомы, встречались на какой-то конференции. Я делаю вид, что узнаю его. Он спрашивает:
- Как дела, как поживаете?
Я честно отвечаю:
- Неважнецки. Работу вот потерял. А кругом такая жуткая безработица.
Он говорит:
- Решим вопрос! Поехали!
3.
Мы садимся в его машину, и он говорит:
- Есть отличная работа. Сейчас, из-за безработицы, сильный взлет криминала. Очень много убийств и якобы убийств, типа там внезапная смерть, отравление, утопление, выпадение из окна… Сейчас нужны люди, которые умеют делать вскрытие трупа. Я могу научить. Это довольно просто. И очень хорошие деньги.
- Здрасте! – говорю я. – Судмедэксперт или патологоанатом – это же медицинское образование! Я же не врач!
- Я же не говорю «судмедэксперт» или «патологоанатом»! – объясняет мой новый друг. – Помощник патологоанатома, вот ваша работа. Ваша работа вскрыть! – говорит он.
Тем временем мы оказались в какой-то комнате, заваленной трупами.
- Ваша работа вскрыть! – говорит он, размахивая прозекторским ножом. – Эксперт вам скажет: «дайте кишечник!» или «покажите печень», «откройте и выньте сердце». И вы будете вот так – раз!
Он распарывает живот трупа, достает печень. Щипцами перекусывает ребра, раздвигает их, обнажает сердце, подрезает артерии и ловко выковыривает его.
- Тренируемся! – говорит он, подавая мне нож и подводя к новому трупу. – Левую почку! Селезенку!
Я со странным спокойствием взрезаю брюшину. Бритвенно острым ножом очень легко орудовать. Мешает только запах. Я говорю:
- Воняет.
Он отвечает:
- Да ладно вам. Принюхаетесь. Это еще свежачок, дня три, не больше. Ну, не фиалки, конечно. Эх, не нюхали вы трехнедельного трупешника! – и хохочет.
Я тоже вежливо улыбаюсь.
Вдруг он говорит:
- Смываемся! Быстро!
И вот мы едем в машине по Москве. Машина у него марки «Opirus», такой как бы корейский «Бентли». Сижу рядом с ним, все заднее сиденье забито трупами.
Въезжаем во двор, останавливаемся у подъезда. Трупы складываем в громадные сумки. Мой новый друг – человек несусветной силы: обвешивается этими сумками и бодро бежит к лифту, я порываюсь ему помочь, он любезно говорит: «ах, что вы, что вы».
Входим в громадную квартиру. Коридор раздваивается. Он идет левее, я – правее.
Я вдруг вспоминаю, что я здесь был и даже, кажется, жил. Квартира из прошлой жизни. Вхожу в гостиную. Слева дверь с матовым стеклом – вспоминаю, что там столовая. В ней зажигается свет, сквозь матовое стекло я вижу, как этот человек достает трупы из сумок.
А в гостиной полумрак. На диване полулежит женщина, я понимаю, что знаю ее, что она тоже – из моей прошлой жизни. Она поднимает голову, улыбается мне.
Я присаживаюсь на корточки в изголовье, глажу ее по голове и говорю:
- Как я рад, что ты довольна! Что ты в хорошем настроении!
- От тебя воняет, - говорит она. – Что это?
- Это трупы, - отвечаю. – Но ничего. Я уже почти не чувствую. Принюхался И ты привыкнешь.
Она смотрит с ласковым недоумением, ей кажется, что я шучу.
Я быстро целую ей руку, встаю и иду в столовую.
Там на трех стульях лежит труп, похожий на испанского гранда – прямо с картины Веласкеса. Смуглый, кудрявый, усы кончиками вверх, смотрит козьими стеклянными глазами. А может, это сам Веласкес!
- Что надо из него достать? – спрашиваю я.
- Ничего. Надо ему обрубить ручки-ножки, чтоб упаковать в кубик, - говорит мой новый друг. – И голову тоже, конечно, отсечь.
Я взрезаю ему шею. Трещит холст. Я вижу, что располосовал картину.
- Зачем? – кричу я. – Глупо!
Просыпаюсь – и мне первые секунды жалко, что я испортил старинное полотно. Может, это на самом деле Веласкес был…