?

Log in

No account? Create an account

May 4th, 2016

сон на 3 мая 2016 года

РЕЦЕНЗИЯ

Сегодня под утро приснился Михаил Михайлович Бахтин. Таким, каким я его видел единственный раз в жизни в 1970 году, в доме престарелых - старый, лысый, курящий сигареты «Столичные» одну за одной.

Бахтин лежит на больничной кровати, которая стоит посредине комнаты. Я сижу рядом на табурете. С другой стороны кровати над Бахтиным нагнулась - нет, не медсестра, а какая-то его помощница, секретарь или референтка (излишне говорить, что на самом деле никаких секретарей-референток у него не было – это же сон). Она молодая, лет тридцати самое большее. Высокая, темно-русая, безупречно одетая, очень красивая – и вдобавок с упоительной попой, которая выглядывает из-под ее короткой юбки, когда она нагибается. Она, кстати, в чулках на подвязках, отчего зрелище становится еще более прекрасным.
Бахтин ловит мой взгляд, затягивается сигаретой и улыбается.
Референтка говорит:
- Михаил Михайлович, тут к вам пришли эзотерики.
Бахтин отвечает, стряхивая пепел в синюю тарелочку, стоящую у него на груди:
- Да какие это эзотерики, бог с вами… Эзотерики в наше время! Смех один. Дурью маются. Гоните их прочь.

Она уходит.
Я спрашиваю Бахтина:
- Михаил Михайлович, а вот книга такого-то (во сне я говорю название и фамилию автора), как она вам?
- Умный человек, образованный, – говорит Бахтин. – И написано очень хорошо. Но в целом книга – говно.

сон на 17 апреля 2016

В ГОСТИ

Мне приснился старый мой товарищ, а в школьные и студенческие годы – если честно, то лучший и ближайший друг; правда, последний раз мы с ним виделись лет двадцать назад, случайно столкнувшись на улице: пообещали друг другу, что на той неделе созвонимся и увидимся, и всё.
Как это получилось? Почему расстались? Эх. Как-то постепенно. Сначала перезванивались каждый день, виделись два-три раза в неделю… потом раз в неделю. Раз в две недели… раз в полгода… и всё.

Так вот, мне приснилось, что мы опять встречаемся на улице, и он говорит: «Зайдем ко мне, посидим, выпьем! Не забыл, где я живу?». Я говорю: «Конечно! Конечно, пойдем, конечно, помню».
Надобно сказать, что мой друг был из высокопоставленной семьи, и жили они в сталинской высотке. А встретились мы - во сне! - на Калужской площади, у метро «Октябрьская».
Я, значит, говорю «Конечно, зайдем!», и уверен, что мы сейчас возьмем такси и поедем по Садовому кольцу к нему домой. Но нет! Он говорит: «Пойдем, тут рядом», - и мы идем по Ленинскому, от центра, по нечетной стороне, и скоро поворачиваем налево, как бы к Шаболовке, в какой-то проулок, и там открывается ужасная улица: разломанный асфальт, трамвайные пути идут по лужам, сорная трава растет из куч глины пополам со шлаком.
Мы идем, руками подтягивая брюки, и я вижу, что мои ботинки уже по шнурки заляпаны грязью.

А вдали, в глубине, стоит дом – издалека, примерно похожий на тот, который Ленинский 13, где жила одна женщина, которую мы с моим другом любили в свое время – оставаясь друзьями, кстати говоря. Но сейчас этот дом выглядит совершенно иначе. Тот был (и остается!) по проекту Щусева, тяжеловесно-угловатый, немного даже конструктивистский. Точнее сказать – медленно пережевывающий наследие конструктивизма.
А это – неведомый шедевр советского барокко. С гранитным цоколем, колоннами, статуями рабочих, крестьян, ученых и спортсменов на крыше, с высокими закругленными окнами, с лепными балконами. На стенах виднеются штук пять мемориальных досок.

Идти к этому дому надо через дикую грязь, по косым зыбким мосткам через ямы.
Иду и думаю: «Елки, сейчас пять часов. Посидим-выпьем – стемнеет, и как я отсюда выбираться буду? Ноги ведь переломаю...»