?

Log in

No account? Create an account

November 10th, 2016

la vida es sueño

АФГАНОЧКА

- Ты чего ночью ворочалась? – спросил утром Николай Сергеевич.
- Сон приснился, - сказала Анна Ивановна.
Встали. Николай Сергеевич сделал зарядку, то есть помахал руками и поприседал. Анна Ивановна тем временем сварила манную кашу на молоке, сняла варенье с полки и поставила на стол, заварила чай.
Сели завтракать.
- Сон приснился, - вдруг сказала Анна Ивановна. – Как будто мы с тобой, Коля, поехали в детдом, ребенка усыновлять.
- Еще чего! – Николай Сергеевич даже поперхнулся чаем.
- Да это ж сон, ты что! Сон! – она махнула рукой и замолчала.
Николай Сергеевич откашлялся, отхлебнул чаю и спросил:
- Ну, а дальше что?
- А дальше мы, значит, приехали, нас какая-то женщина, вроде воспитательница, ведет, коридор длинный, а дом деревянный, деревенский длинный дом, почти как барак.
- В деревне не бывает бараков, - поправил Николай Сергеевич.
- Ой, ну какой ты! Длинный такой дом. Деревянный. С наличниками. Они крашеные в синий цвет. Синий-синий. Стенки все темные, коричневые, а наличники синие… Идем, значит, по коридору, и вдруг навстречу девочка. Лет пять. Худенькая, темненькая, загорелая такая, а глаза синие-синие… Яркущие. Вот как те наличники. Она мне так понравилась, я ее руками сгребла, к себе прислонила, она личико на меня подняла, глазки синие, я ее спрашиваю: «Как тебя зовут?» а она молчит. Я воспитательнице говорю: «Чего она молчит?» А она говорит: «Она по-русски едва-едва, она не русская, она афганочка. Возьмете?» Мне как-то неудобно стало, я к тебе поворачиваюсь, а тебя рядом нет.
- Куда ж я делся?
- Откуда мне знать? Может, покурить вышел на крыльцо.
- Я не курю, - мрачно сказал Николай Сергеевич. – Вот еще выдумки.
- Так это ж во сне, Коля! – отчаянно сказала Анна Ивановна.
- Ну и что ж ты во сне сделала? – спросил он.
- Ничего. Повертела головой, развела руками. Шепотом сказала: «Куда ж нам афганочку…» И ушла. Вот и всё.
- Меня там не было! – сказал Николай Сергеевич и хлопнул ладонью по столу.
- Конечно, не было, - помотала головой Анна Ивановна. – Это же сон! Меня тоже там не было. И этого детдома тоже не было на самом деле!
- Не знаю, - сказал Николай Сергеевич.

Вечером он долго лежал на диване, а потом сказал:
- Зря ты это, Нюта.
- Чего? – не поняла Анна Ивановна.
- Зря ты афганочку не взяла. Может, это Сережкина дочка была. Мало что, вдруг он там какую-нибудь ихнюю бабу… У него глаза были тоже синие. Прямо как у тебя.
У Анны Ивановны из-под очков выползли две слабые слезинки. Она посмотрела на стену, на фотографию сына. Ему там было вовсе семнадцать лет. После выпускного.
- Какая дочка? - она махнула рукой. – Его когда убило? В восемьдесят восьмом. А сейчас какой год? Забыл? А той афганочке пять лет. Шесть в крайнем случае.
- Значит, внучка, - упрямо сказал Николай Сергеевич. – Надо было забирать себе.
- Коля, ты что? Это же сон! Ты что, не понял? Это мне приснилось!
- Неважно, - Николай Сергеевич встал с дивана, подошел к окну. – Вот я, например, когда Сережку привезли, тоже думал, что это мне сон снится. Все ждал, пока проснусь.
Повернулся к Анне Ивановне и сказал:
- Так и не проснулся.
- В каком смысле? – испугалась Анна Ивановна.
- В переносном, - сказал он. – Не бойся, я живой пока… Жалко!
- Чего? – спросила она.
- Афганочку, - сказал он.