?

Log in

No account? Create an account

January 9th, 2017

ВЕРОНИКА ИВАНОВНА


У Вероники с детства была цель в жизни, и даже не одна. Бесконечная цепочка целей: не шепелявить; не косолапить; подтянуть русский и алгебру; стать председателем совета отряда; научиться плавать под водой с маской и аквалангом; поступить в вуз; получить красный диплом; руководить коллективом. Главная цель ее была – ставить цель и достигать ее.

Вероника любила воду. Когда все текущие планы были на рельсах выполнения, она ездила в Сухановку – там был затон с удивительно прозрачной водой. Вероника ныряла с маской. На дне лежали огромные суковатые деревья. Она поднимала голову и видела дробящееся солнце.

Вероника жила вдвоем с мамой. Мама заведовала отделением в детской больнице. Вместо папы был портрет молодого майора. Лет до двенадцати Вероника серьезно думала, что это ее папа, и что он погиб при исполнении. Даже спрашивала маму: «если папа погиб, то где дедушка с бабушкой?» Потом мама ей объяснила, что папа не был ее мужем. Так бывает. Так иногда случается. Поэтому дедушка с бабушкой с папиной стороны вообще ничего не знают. «А если им рассказать, они будут рады?» - спросила она. «Не знаю», - сказала мама. Папу-майора звали Иван Николаевич Чупров, поэтому Вероника была Ивановна, но фамилия у нее была мамина – Раздольская. А еще потом, уже в пятнадцать лет, Вероника поняла, что всё это выдумки. Но маме не стала говорить, чтоб ее не обидеть.

Вероника была красивая. Русые волосы, прямой нос, большие глаза, чистый лоб и черные брови дугой. Стройная, рослая, сильная.

Мамин кавалер Василий Семенович все время смотрел на нее. Он уже три года ухаживал за мамой, иногда оставался ночевать, или даже на два дня, как будто жил у них. Преподавал в институте, разведенный. Но на маме никак не женился. Один раз мама куда-то ушла, Вероника сидела в своей комнате и читала, она была уже на первом курсе. Он встал в дверях и сказал:

- О, как на склоне наших лет нежней мы любим и суеверней...

- А? – она подняла голову.

- Сияй, сияй прощальный свет любви последней, любви вечерней, - вздохнул он.

- Сами сочинили? – спросила Вероника.

Он усмехнулся и поглядел ей в глаза. Так, что у нее в голове поплыло. Как будто нырнула, а воздуха не хватило. Но она справилась с этой волной и сказала:

- Василий Семенович, женитесь на маме поскорей.

- И что тогда? – он подошел к ней и положил руку ей на плечо, и смотрел в глаза.

- И всё будет хорошо, - сказала она.

- Обещаешь? – спросил он.

- Обещаю, - сказала она. – Я буду послушная падчерица. Честное слово.

Честное слово, она не имела в виду ничего такого! Она ни в чем не виновата. Она как раз имела в виду, что не надо на меня засматриваться, женитесь на маме, и будем жить веселой дружною семьей, как говорится. И что она будет его уважать и слушаться.

А он, наверное, по-другому понял. Но она все равно не виновата.

В общем, через неделю, когда мама была на дежурстве в больнице, он ее ночью скрутил и изнасиловал, и всё приговаривал: «Ну, поцелуй меня, обними, ты же обещала, ты же мне сама обещала, что всё будет хорошо». Она царапалась и кусалась. Но он все равно сладил. Потом пошел спать в мамину комнату. А утром встал на пороге и сказал: «Ты меня обманула. Всё!»

Ушел и больше не показывался. Позвонил маме и сказал, что всё. Мама плакала, она же не знала, что случилось.

Вероника ей ничего не сказала, и никому не сказала. В мае было дело. А в начале августа Вероника его выследила. Он ездил в Сухановку купаться. Вода была теплая, потому что лето было жарче жаркого, и Сухановский затон весь прогрелся. Один раз он пошел вечером купаться с какой-то девчонкой. Вероника спряталась в кустах, которые торчали прямо из воды. Стемнело, но луна ясная. И звезды, большие и зеленые. Она всё боялась, что они вдвоем купаться полезут. Но нет. Он один. Она пошла длинным нырком ему навстречу. Луну было видно снизу. Вот и он нырнул, голубчик. Она под него поднырнула. Бритвенной остроты ножик ему под ложечку, развалила живот до самого хера, и вниз. Под топлое дерево запихнула, между сучьев. Пусть его там сомы сожрут. Воздуху отлично хватило, всего дел на полторы минуты, даже меньше, включая заплыть за кусты и там переждать, перевести дыхание.

Когда она сидела в кустах, то услышала на берегу крики и возню. Какие-то пацаны нагло клеились к этой девчонке, с которой Василий Семенович пришел купаться. Конечно, сразу захотелось кинуться на помощь, но вдруг ледяная мысль: «если найдут Василия Семеновича, то на них подумают, ведь как удачно». Она длинными нырками ушла за полкилометра от этого места – туда, где у нее был спрятан сарафан, полотенце и босоножки. Посушила голову, дошла по Каракаевскому шоссе до Обыденки, села на автобус и приехала домой. Мама опять была на суточном дежурстве. Она брала много дежурств – чтоб заработать.



Мама лет через пять спросила: «Вероничка, а ты вообще замуж собираешься? Ну или ладно уж, просто друга завести?» Она ответила, что нет. «Почему?» «Я просто не люблю мужчин. Но ты не бойся, мамочка, я не в этом смысле».

Так у нее никого и не было до тридцати шести лет, пока она в Москве не встретила Сергея Петровича.