?

Log in

No account? Create an account

January 26th, 2017

ЛАВРОВЫЙ ЛИСТ И ПОЛВЕНКА

В этой истории прекрасно всё...
Давным-давно, в начале 1980-х, моей соученице Оле позвонила знакомая. Она сказала, что один известный дирижёр собирается сыграть со своим оркестром «Реквием» Верди. И что он, человек вдумчивый и добросовестный, захотел увидеть перевод латинского текста; если надобно, то и с комментариями. Чтобы понимать смысл того, что будет петься. Очень правильно, кстати.
Хотя просьба довольно странная. Поскольку в Консерватории, когда проходят «Реквием», дается перевод с латыни на русский. Ну, возможно, он забыл или пропустил.
Оля, разумеется, согласилась помочь.
Почему-то дирижёру было надо, чтоб перевод был сделан прямо вот на партитуре. Чтоб карандашом по-русски над латинскими строчками.

Партитуру привезла жена дирижёра. Она долго выспрашивала, как доехать. Оля живет на Фрунзенской набережной. Долгие разговоры, и наконец – «Ах! Это где магазин антикварной мебели?» «Да. Прямо в соседнем доме». «Ну, слава богу, а то я думала – где это?».
Оля все перевела, написала карандашом сверху латинских строк русские слова. Позвонила. К телефону подошла жена композитора и очень попросила, чтоб Оля приехала к ним домой с готовой работой. Были какие-то чудные объяснения: вроде того, что она куда-то уезжает, и поэтому не сможет отвезти мужа к переводчице, а сам он ни за что не найдет. «А как же магазин антикварной мебели?» – вспомнила Оля этот важнейший ориентир. «Что вы! Он там ни разу не был!»

Хорошо. Оля приехала, всё объяснила насчет текста и его смысла, по строфам и строчкам.
Дирижер пожаловался на певцов – там были очень знаменитые певцы, и они прямо сказали, что им наплевать, что эти латинские слова значат. «Вот, мол, будем петь, как нам поется, и всё!».
Оля сказала, что это, конечно, их дело, но вот, например, строфу «Oro supplex et acclinis» (то есть «умоляю, склонившись») надо петь покаянно, а не грозно, как она однажды слышала.
Дирижёр поблагодарил и спросил: «А сколько я вам должен за ваш труд?» «Ах, что вы, что вы! – сказала интеллигентная Оля. – Что вы, я рада, что вы, что мы все, культура, латынь и все такое». «Спасибо, – сказал дирижёр. – Конечно, я должен бы вам что-то подарить, но вот что? Ума не приложу... Ну, вот, например, венок. Меня им увенчали в Риме. Настоящий лавровый, кстати. Смотрите, как пахнет!» – и он снял со стены венок и дал Оле понюхать. «Да, – сказала она. – Прекрасный лавровый лист!». «Возьмите! – сказал дирижёр. – Вам, наверное, в хозяйстве пригодится, а мне, право, незачем». «Ну, нет, – сказала Оля. – Мне целого венка много. Я его за три года не истрачу!» «Тогда хоть половину!» – обрадовался он, разломил венок пополам, завернул полвенка в газету и протянул Оле.
Ну и конечно, потом прислал ей приглашение на концерт. Но она не смогла пойти, потому что занималась с вечерниками.

А венка – в смысле отличного итальянского лаврового листа – и в самом деле хватило на три года.
В этой истории, повторяю, прекрасно всё. И магазин антикварной мебели в качестве единственного ориентира, и капризные певцы, которым наплевать на смысл слов, и лавровый лист, и вдумчивый дирижёр, и даже занятия с вечерниками, из-за которых не удалось послушать «Реквием» Верди.