clear_text (clear_text) wrote,
clear_text
clear_text

три с половиной года назад

БРАТ. 9 НОЯБРЯ 2007 ГОДА 

Перв
ая Градская, корпус 17, как мне сказала племянница. Въехать нельзя. От ворот метров двести. Ветер, как всегда в таких случаях. Корпус 17. Надпись – «Патолого-анатомическое отделение». Сбоку дверь. Толпятся люди с цветами. Вижу знакомых. Захожу в небольшую многоугольную прихожую. В противоположной от входа стене – двустворчатая дверь. Рядом с дверью надпись (на белом листе, от руки, но крупно): «Договорившихся с другими похоронными фирмами не обслуживаем». По левой стене – несколько гробовых крышек. Под ленты подсунуты квитанции и листочки с крупно распечатанными фамилиями.
В
о входную дверь дует. Все стоят полукругом. Теснятся. В середине – пусто. Но вот дальние двери раскрываются, и нас жестами приглашают зайти. 

Там – круглая невысокая не очень большая комната. Низкие окна. Две ниши в стене, одна напротив другой, со скульптурами
крашеный белой масляной краской гипс. Скульптуры изображают скорбь – полуобнаженные дамы склоняют головы над погребальными урнами. Посреди комнаты, на грубом шестиногом столе – гроб. В изножии – цветная фотография моего брата. Много цветов. Цветы горой лежат в гробе. Много людей, много речей, все говорят очень хорошо, искренне. Заканчивается панихида. «Давайте прощаться». 

Прощаемся. Все подходят к гробу, трогают край, кто-то крестится, кто-то отдает последнее целование.
Прощаются и выходят, и идут через эту прихожую наружу, во двор.
Вот остались только родные. Я последний. Последний раз гляжу на
своего брата, целую ледяной лоб. Мне хочется плакать. Я плачу. Потом я делаю шаг назад и соображаю, что все ушли, и стоит незакрытый гроб с неловкой горой цветов.
Как
будто мой брат остался один, в самом что ни есть беспомощном состоянии – мертвым. 

К стене комнаты прислонена крышка. Я трогаю ее, понимаю, что один не справлюсь.
Из дверцы сбоку выходит коренастая тетка в синем халате. Раскоряченная, кричаще уродливая. Служительница морга.
Я говорю:
«Надо закрыть гроб». Она говорит: «Сейчас ребята придут, закроют». Я говорю: «Ну, и где же они?» - «Да сейчас, сейчас придут, куда денутся», - говорит она. Я говорю: «Цветов столько... они не поместятся в гробу, надо их как-то разложить, наверное...» Она говорит: «Вы ж их с собой брать не станете? А хотите, берите, ваши цветы, заберите, сколько вам надо». Я еще раз говорю: «Ну, может, давайте мы с вами закроем гроб все-таки...» - и берусь за крышку. Она отвечает, не трогаясь с места: «Идите, идите на пóминки, а мы тут все сделаем, не переживайте... Ребята, наверное, обедают. Сейчас придут, и закроют, и отвезут... а вы идите, не переживайте»

Я постоял еще минуту и ушел.
Надо было,
конечно, дождаться. Послушать этот страшный, но обязательный стук молотка. Умершего человека надо похоронить, то есть спрятать, закрыть крышкой.
Не вышло. Ребята были на обеде.
Чувствую, что
я нарушил какой-то древний важнейший закон. Но, утешаю я себя, там были его жена, дочь, зять, почти взрослый внук, сестра с мужем...
Но они ушли уже. А позвать их я не догадался.
И пошел за ними.

Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 95 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →