clear_text (clear_text) wrote,
clear_text
clear_text

the beginning of an affair. Ранняя осень, старая дача

ДЕТКИ В КЛЕТКЕ

- Это я виновата, - сказала Люба в ответ на взгляд Николая Петровича. – Я тут же маме позвонила. Страшно же, на кладбище встречаться…
Николай Петрович промолчал. Он смотрел на Екатерину Дмитриевну. Он впервые видел ее при свете дня - когда они встречались в ресторане, там был полумрак. Он была очень хороша: большеглазая, с греческим носом, четкими губами. Длинная шея, гладкая прическа. Похожа на старинную камею. Или на профиль, выбитый на этой могиле.
Екатерина Дмитриевна зашла в ограду, села и похлопала ладонями по лавочке. Люба и Николай Петрович сели по бокам.
- Детки мои дорогие, - сказала она, обняв их за плечи.
- Я вам в детки не гожусь, - сказал он. – Как-то вам рановато.

- В старой Франции этому никто бы не удивился, - засмеялась она и погладила его плечо. - Но представьте себе, дорогие детки, точно такой же день, но двадцать три года назад. Ранняя осень. Старая дача. Огромный бревенчатый дом, когда-то принадлежавший дедушке-академику, любимцу Сталина. Сейчас там живут: папа – пожилой профессор, сильно придавленный дедушкиным величием; мама – на пару лет старше папы, своенравная, недовольная папой. И дочка, перешла на пятый курс. Суббота. Весь день папа и мама ссорятся, обзывают друг друга ужасными словами. Дочка слышит это со второго этажа. Мама уезжает. Хлопает дверца машины, скрипят ворота.
Проходит часа два. Еще не вечер.
Папа поднимается наверх. У него в руках бутылка вина, два стакана. В карманах яблоки. Папа жалуется на жизнь. Кладет голову дочке на плечо. Дочка его гладит. Папа ее обнимает. Она его целует в щечку, говорит что-то утешительное. Он становится перед ней на колени, обнимает ее ноги, целует в живот и ниже. Дочка визжит, пытается убежать.
«Я тебе сейчас все расскажу!» – кричит папа, схватив ее и швырнув на тахту.
Папа говорит, что она – не его дочь.

И более того. У мамы была в отделе лаборантка. Молоденькая девочка, приезжая. Вдруг она от кого-то залетела. Пузо растет, никого нету. Мама стала ее подкармливать. Потом повезла рожать. Эта Леночка родила девочку и умерла. Мама ее удочерила. Она была одинокая тогда. Но когда вышла замуж за папу – рассказала ему всю правду.
«Ты не только не моя, ты даже не ее дочь! – сказал папа. – Я тебя люблю уже десять лет. Мы поженимся. С ней я разведусь. Я скоро умру. Ты будешь хозяйкой всего. Но дай мне хоть пять, хоть три года счастья!».

- Но дочка, то есть я, - продолжала Екатерина Дмитриевна, - стукнула его кулаком в лицо, вырвалась, выскочила из дома и побежала на станцию.
Куда бежать? К кому? Ведь я одна на целом свете.
И вдруг я вспомнила, что у папы есть сводный брат. По отцу. Бестолочь и пьяница. Поэт Данила Кошкин. Лысый и мерзкий. Я знала его адрес и телефон. Я писала курсовую про поэзию советского андерграунда. Брала у него интервью. Он лапал меня за коленки.
Я выскочила из калитки и побежала на станцию.
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 115 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →