?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

белковая пища

ДВАДЦАТЬ ШЕСТЬ СЕМЬДЕСЯТ

Савельев проснулся. Было темно из-за того, что он вечером опустил жалюзи. Плюс к тому – тяжелые шторы.
Он протянул руку к тумбочке, взял мобильник, тыкнул не глядя, чтобы включился дисплей с часами.
На дисплее высветилось: 26-70.
«Блин, - подумал Савельев. – Сломалось». Пошарил рукой, нащупал часы, у него был ЭпплВотч. Нажал. Часы показывали 26-71.
- Блин! – заорал Савельев.
Дверь открылась, и вошел Мишин. Подбежал к его кровати, схватил его за руку, затряс приветственно:
- Ура! Живой! Я знал! Я верил!
- А ты что здесь делаешь? – испугался Савельев. – А где Лена? Где все? И почему тут ты, за каким хером ты ко мне в спальню входишь, и где Ленка, блин, отвечай!
Он испугался сами понимаете, чего. Вскочил с постели и стоял перед Мишиным совсем голый, то есть в одной футболке и махровых носочках. Но без трусов.
- Ляг, - сказал Мишин. – И успокойся. Лена тю-то. Увы. Тебе надо будет с этим как-то смириться.
- Чего?! – возмутился Савельев, но всё же лег, укрылся одеялом и сказал с долей горького цинизма: - Ну, расскажи другу всю правду…
- Лена умерла, - строго ответил Мишин и добавил: - В почтенной старости.
- А?
- Бе. Ты не спросил, какой сейчас год. Посмотри на часики. Хотя не надо, запутаешься. Летосчисление поменяли. Сейчас идет пятнадцатый период. Но по секрету тебе скажу, хотя вообще-то вспоминать не положено… По-старому сейчас две тысячи девяносто второй. Но об этом не надо.
- А как же я? – растерялся Савельев. – Почему же тогда я…
- Мне скажи спасибо, - загадочно сказал Мишин. – У тебя той ночью был легкий инфаркт. Ленка вызвала скорую. И мне позвонила. А я включил тебя в программу. Скажи спасибо. А главное, не ссы и не горюй. Все наладится.

Он подошел к окну, просунул руку за гардины, нажал на кнопку, и старые металлические жалюзи со скрежетом поползли вверх. Сквозь плотные занавески пробивался ровный неяркий свет. Савельев увидел привычную обстановку своей спальни: большая кровать с тумбочками по обе стороны, два шкафа, торшер, кресло, узенький книжный стеллаж.
- Насчет времени, - продолжил Мишин. – Мы целиком перешли на десятичку. Сто минут – один час. Сто часов – одна монада. Десять монад – декада. Десять декад – один цикл. Десять циклов – один период. Спросишь, сколько длится минута? Сто секунд! – засмеялся он. - Главное, отцепиться от солнца и луны, дней и ночей, закатов и рассветов, весны и осени, от всей этой чепухи.
- Их что, совсем отменили?
- Да бог с тобой! Вовсю бушуют. Балуют нас своей красотой. Но к нашему расписанию это не имеет никакого отношения. Темно – включи свет. Светло – зашторь окно.
- Погоди! – вдруг вспомнил Савельев. – Если я столько лет был без сознания, и тут у вас все изменилось, почему же моя квартира точно, как была?
- Не вся квартира, а только спальня, - поправил Мишин. – Специально для тебя, старичок. Чтоб тебе уютно было привыкать. Но ты уже в другом месте. Открой окно.
Савельев встал, достал из комода трусы, оделся, и только потом отдернул шторы. И ахнул.
За окном был чудесный регулярный парк, почти как Версаль, только меньше и уютнее. Газоны, бордюры, клумбы, вазы, мраморные статуи, стриженые шары и кубики каких-то плотных кустарников.
- Обалдеть, правда? - сказал Мишин. – Но если Париж вам скучен, то вот!
Он что-то нажал на пульте, который лежал на подоконнике.
За окном было море. Волны окатывали каменистый пляж. Сквозь плотно закрытые окна едва доносился мерный шум и тонкие крики чаек. Пахло свежестью.
- Ну или… - сказал Мишин.
Луна сквозь ветви яблоневого сада. Вдали – амбар, крытый соломой. Тихий стрекот ночных цикад.
- И еще много всякого, - сказал Мишин, щелкая переключателем. – Вот, гляди, вид на мегаполис с сорок пятого этажа. Узкая улочка старинного городка. Захламленный двор со ржавыми пожарными лестницами и бельем на веревках. Тыща вариантов.
- Супер, - сказал Савельев. – Плазма-херазма, кондишен-шмондишен, прогресс науки, ура. А что там снаружи на самом деле?
- На самом деле райончик хероватый, - потупился Мишин. - Как, впрочем, все районы нашего городка. Старик, теперь нет ни «старого центра», ни «золотой мили», ни «пешеходных улиц». В принципе нет. Нигде и никогда. С этим надо смириться. Твой дом, например, смотрит на речной порт, вот, любуйся.
Он выключил изображение, нажал на ручку и открыл окно.
Квартира была на десятом этаже.
Видно было, как внизу остановился товарный состав, старый и обшарпанный. У причала стояла баржа. Над ней навис кран с четырехпалой хваталкой, которой обычно перегружают металлолом. Стрела крана нырнула в трюм и тут же поднялась, подхватив целую жменю голых живых людей. Кран повернулся и ссыпал их в вагон без крыши, так называемый «думпкар». Двое упали на платформу. Подбежали собаки и стали их грызть. Тут же прибежали люди в форме с дубинками, отогнали собак. Один человек поднялся и сам поковылял к вагону. Второй остался лежать, Савельев видел, как под ним расплывается лужица крови: видно, собаки порвали ему горло или живот. Люди с дубинками стояли, кажется, в растерянности. Потом прибежали еще двое, с носилками. Раненого – или убитого? – уложили и унесли. Собаки стали вылизывать кровь. Меж тем кран еще раз забрался в трюм и перегрузил в думпкар еще одну жменю голяков.
- Что это? – спросил Савельев.
- Белковая пища, – пояснил Мишин. – Цивилизованный мир давно отказался от мяса животных. По этическим соображениям. Более того. Выращивать лабораторное мясо из клеток животных тоже признано этически неприемлемым. Ведь животные не могут дать согласие на использование своих клеток! Значит, это насилие. Но природные белки все-таки необходимы.
- А эти, значит, согласны? – Савельев посмотрел вниз.
- Разумеется, - сказал Мишин. – Они дали информированное согласие. Обладая свободой воли, высоким интеллектом и правом принимать решения. Кроме того, это не бесплатно, разумеется. Их родственники получают компенсацию.
- А они что, из нецивилизованного мира? – спросил Савельев.
- Как не стыдно! Уже давно нет таких непристойных, замшелых понятий. Весь мир уже давно одинаково цивилизован!
- То есть любой может продать себя на мясо?
- Несомненно. Но некоторых не покупают. Не все особи, а тем более не все подвиды и генотипы, одинаково полезны! – захохотал Мишин, подмигивая и тыча Савельева пальцем в живот.
Савельев неуверенно усмехнулся в ответ.
- Точно?
- Точно, - сказал Мишин. – Нас с тобой не купят. Не бойся.
- Спасибо, - сказал Савельев, взял с тумбочки длинную пилку для ногтей и загнал своему другу под ложечку.
Рукой держал его за лицо, чтоб не орал.
Потом отбросил его на пол и стал звать Ленку.
Она не отзывалась.
За окном раздался лязг. Железнодорожный состав чуть подвинулся, и кран стал загружать голыми людьми следующий вагон.
Савельев выбросил Мишина в окно, закрыл окно и пощелкал пультом. Выбрал город, очень похожий на Ригу: красивые дома стиль модерн и вдали церковь. Кажется, святой Гертруды.
Посмотрел на часы. Было уже 27-11.
Потом лег в постель и стал дожидаться неизвестно чего.

Comments

ufanur
Apr. 16th, 2019 04:19 am (UTC)

Про гайдлайны не читали? Там вообще прекрасно.

rezoner
Apr. 16th, 2019 04:24 am (UTC)
Нет, дайте ссылку?