?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

ЖИЗНЬ ПРЕКРАСНА

Алексею Григорьевичу пришло письмо на его регулярный мейл. Не в Фейсбук, не в Вотсап, а прямиком на электронную почту. От Марины, младшей подруги и сотрудницы его жены.
«Алексей Григорьевич, простите за это письмо, - писала Марина, - но уже пора. Алексей Григорьевич, просто Алексей, мой самый дорогой и прекрасный человек, прости, я перейду на «ты». Я хочу сказать тебе самые главные слова, вот так, сразу, без предупреждений и рассуждений. Я тебя люблю. Уже много лет. Наверное, с первого дня, когда тебя увидела на десятой годовщине вашей свадьбы, был большой банкет, меня Наталья Игнатьевна пригласила, я тогда начала работать в ее отделе. Конечно, я не могла и подумать, чтобы попытаться нарушить счастье и покой вашей семьи, да и кто я тогда была, девчонка, мне было двадцать четыре, а вам с Натальей уже по тридцать шесть. Потом мы с Н.И. подружились, я стала бывать у вас, и по делам, а иногда Н.И. приглашала меня просто в гости, и это было для меня счастьем и мучением одновременно. Я радовалась каждому твоему взгляду, я коллекционировала твои рукопожатия, вспоминала, какие они – теплые, мягкие, крепкие, иногда, как мне казалось, нежные. Выйдя от вас, я прижимала свою руку к губам, и чуть не плакала от радости и несбыточного желания.
Алеша! Милый! Вот прошло пятнадцать лет. Я уже не так молода, но и ты тем более. Я, как и раньше, не хочу и не буду нарушать вашего счастья, тем более что за эти годы я по-настоящему сблизилась с Н.И., она замечательный, прекрасный человек, но больше скрываться я не могу и не буду. Я хочу, чтобы ты знал: я жду тебя всегда. Я одна, и я люблю тебя. У меня хороший уютный дом, и боже! Как я была бы счастлива. Но нет. Я не зову тебя, я не имею права, но я только сообщаю тебе, прости за такое сухое слово. Сообщаю, что есть женщина, которая тебя ждет. Это – я.

Не маши руками, не говори «никогда!». Я знаю, что ты любишь Н.И., дай тебе бог. Но жизнь порой готовит странные сюрпризы, о которых мы не можем догадаться. Я знаю Н.И. уже много лет и вижу то, что ты, наверное, не видишь: она сложный и тяжелый человек. Она очень закрытый человек. Она – как тот тихий омут, в котором водятся черти. Она может вдруг принять самое ужасное решение. Я не уверена, что ты всё про нее знаешь. Про ее жизнь, которая может быть надежно скрыта от твоих глаз.
Умоляю тебя, не показывай это письмо ей. Ты, как верный и любящий муж, тут же захочешь сообщить Наталье Игнатьевне. Не делай этого! Очень тебя прошу. Потому что это испортит все. Наши с ней отношения, а они мне важны и нужны, и твои с ней отношения тоже. Она начнет на тебя поглядывать с подозрением. Ваша жизнь превратится в ад ревности и слежки. Но главное не в этом. Главное – если ты покажешь это письмо Н.И., ты предашь меня. Предашь женщину, которая тебе доверилась. А за это наказывает Бог! Жестоко и непреклонно. Я этого не хочу. Не хочу, чтобы ты тяжело заболел или попал под машину. Живи, мой любимый, и храни мою тайну.

Всегда твоя, М».
- Наташа! – громко позвал Алексей Григорьевич. – Наташа! Иди-ка сюда!
Жена вошла в его кабинет, он чуть отодвинулся от стола и показал ей экран компьютера.
- Занятные у тебя подруги, - сказал он. – Вот, изволите ли видеть. Только что пришло.
Он не курсором, а мизинцем брезгливо коснулся экрана там, где дата и время отправки письма – 21.47.
Она прочитала, вздохнула, потрепала мужа по затылку.
- Несчастная девка, - сказала она.
- Ага, девочка сорока с лишним лет
- Сорока еще нет, - засмеялась Наталья Игнатьевна. – Но все равно несчастная. Вроде умная, и даже вроде красивая, но какая-то душевно кривобокая, ты меня извини, что я так о своей подруге.
- Красиво сказано! – усмехнулся он. – Жестко!
- Ну хорошо, влюбилась в мужа начальницы, - продолжала та. - Так либо объяснись как надо, иди ва-банк, либо молчи, скрывайся и таи… От этого у нее с карьерой ни черта не выходит. Уж я ее тяну, хочу ей помочь, а она никак. То заболеет не вовремя, то отчет задержит, то вдруг оказывается, что загранпаспорта у нее нет… Как будто сопротивляется, честное слово.
- Да, - сказал Алексей Григорьевич. – И какие-то тонкие намеки…
Он курсором выделил слова «Я не уверена, что ты всё про нее знаешь. Про ее жизнь, которая может быть надежно скрыта от твоих глаз».
- Дурочка! – вздохнула Наталья Игнатьевна. – Беспроигрышный ход: «смотри в оба» и все такое. А в случае чего: «а я чего? а я ничего!» Ну, что ты на меня так смотришь? – вдруг возмутилась она. – Зерно сомнений? О чем ты думаешь? А? Отвечай! Я же вся у тебя на ладони, мы даже в магазин вместе ездим!
- Наташа, - обнял ее Алексей Григорьевич. – Да бог с тобой. Натусечка моя золотая, я тебя обожаю, я знаю, как ты меня любишь… Слушай, уволь ее к черту, а?
- Хм. Нет. Как-то жестоко. Нелепо. Признание слабости.
- Да какое признание? – вскричал Алексей Григорьевич. – Она же ничего никогда не узнает! Придерись к чему-ни-то, и уволь.
- Леша! – серьезно сказала Наталья Игнатьевна. – Я сама буду это знать. Я сама буду знать, что моя дура-подчиненная втрескалась в моего мужа, написала ему любовную записочку, а я ее за это уволила. Я сама себя уважать перестану.
- Тогда лучше играть в открытую. Поговори с ней. Скажи, что я тебе показал письмо. Объясни ей все на пальцах.
***
Наталья Игнатьевна и Марина сидели в кафе.
- Экзамен выдержал, - говорила Наталья Игнатьевна. – Показал тут же. Вот буквально через одну минуту. Спасибо, Мариночка.
- И ничего не заподозрил? Не клюнул на вашу «скрытую жизнь»?
- Конечно, среагировал. Но – скорее осуждая тебя за интриганство. А так – ни-ни. Любовь и полное доверие.
- Я, конечно, не смею давать советов, - Марина скромно улыбнулась, - но…
- Что «но»?
- Но я бы на вашем месте бросила эту историю с Вергасовым. Вергасов мужик интересный, но крайне ненадежный. Любит выпить. Слишком сентиментальный. Может в любой момент напиться и пойти каяться перед старым другом, то есть перед вашим мужем. А ваш муж любит вас по-настоящему. Теперь я это точно вижу.
- Я подумаю, - совершенно серьезно сказала Наталья Игнатьевна.
***
Алексей Григорьевич заправлял на бензоколонке свой большой и удобный внедорожник.
С другой стороны, к соседнему шлангу, причалила маленькая скромная корейская машинка. Вышла Марина, открыла бензобак, сунула шланг.
- Наталья мне все доложила, - сказала она, хохоча. – У тебя пятерка по супружеской верности!
- Отлично, отлично, - ответил он. – Только мне кажется, ты слишком заигралась. По тонкому льду, как это… По слишком тонкому, нет?
- Так веселее! – сказала она. – Я ее предупредила насчет Вергасова.
- Ну, это ты зря… Ладно. Сегодня, где всегда?
- Ага! – она поставила шланг на место, села в машину.
***
«Паранойя, как и было сказано, - думал Алексей Григорьевич, выезжая с бензоколонки. – Все всех подозревают, обвиняют, проверяют, уличают. Ужас и тоска.
Хотя нет. Почему тоска? Никакой тоски! Смотрите, какая погода, какое небо, какие деревья, какие красивые дома, какие веселые и нарядные люди! Июнь месяц! Лето впереди! Дочка вчера получила диплом, и не чего-нибудь, а Сеченовской Академии, бывшего Первого Медицинского. Врач. Настоящая серьезная надежная профессия, это же счастье отцу и матери!
Работа движется, монография пишется, собака ластится, кошка мурлычет, на даче цветет садовая земляника, жена красивая и умная, квартира удобная, машина двести лошадей, на бензин хватает. Жизнь прекрасна. Марина милая и верная, а Вергасов – самый настоящий алкаш, хоть и академик. Вот он как раз звонит…»
- Да, Николай Харитонович!
- Слушай, Григорьич, - мрачно сказал Вергасов. – Есть разговор. Надо посидеть.
- Харитоныч! – фамильярно ответил Алексей Григорьевич. – Давай в другой раз!
Нажал отбой.
Жизнь была прекрасна.
А паранойя – паранойя тоже нужна. Для бодрости.

Comments

hardsign
Jul. 8th, 2019 10:05 am (UTC)
Странный выбор. За этим, если приспичит, я уж лучше на сайт ДПНИ схожу :)

Если где вышел за рамки – приношу извинения. Но и Вы не разжигайте :))
clear_text
Jul. 8th, 2019 10:09 am (UTC)
сильно вышли.
Но извинения принимаю.
hardsign
Jul. 8th, 2019 10:52 am (UTC)
Ну, и чтобы уж закрыть тему. И того, что специальность конкретного Алексея Григорьевича «гуманитарно-болтологическая» никоим образом не следует, что все гуманитарные науки – болтология. Более того, не следует даже, что все коллеги А. Г. поголовно болтуны. Это логика, которая, кстати, является частью раздела высшей математики под названием «дискретная математика» :)

Аналогичный случай был с Сергеем Лукьяненко, когда он был ещё в ЖЖ. Он описал гипотетическую ситуацию, когда Высшее Существо обещает убрать из нашего мира убийства, насилие, кражи и прочие прелести, но вместе с этим должны исчезнуть и произведения искусства, где так или иначе это всё упоминается. Один из комментаторов спросил, что будет делать сам Лукьяненко, когда все его книги исчезнут. В ответ Лукьяненко нагрубил, а на просьбу объясниться ответил «но Вы же только что назвали мои книги дерьмом – как я должен реагировать?» В ответ ему указали на логическую нестыковку: никто его книги таким словом не называл, но это не отменяет факта, что убийств в них хватает.

Edited at 2019-07-08 10:54 am (UTC)
akor168
Jul. 8th, 2019 06:33 pm (UTC)
Мне эта ветка напомнила мем, когда девушка сфотографировалась голой на фоне сантехнических труб а сантехники на форуме до драки обсуждают детали какой величины трубы, и как их правильно менять.