Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Драгунский

этнография и антропология

ИЗ ЭНГЕЛЬГАРДТА. 2

Про семью и любовь
– Василий вчера Ефёрову жену Хворосью избил чуть не до смерти.

– За что?

– Да за Петра. Мужики в деревне давно уже замечают, что Петр (Петр, крестьянин из чужой деревни, работает у нас на мельнице) за Хворосьей ходит. Хотели все подловить, да не удавалось, а сегодня поймали.

– Да Василью-то что?

– Как что? Да ведь он давно с Хворосьей живет, а она теперь Петра прихватила. Под вечер Василий подкараулил Хворосью, как та по воду пошла, выскочил из-за угла с поленом, да и ну ее возить; уж он ее бил, бил, смертным боем бил. Если бы бабы не услыхали, до смерти убил бы. Замертво домой принесли, почернела даже вся. Теперь на печке лежит, повернуться не может.

– Чем же кончилось?

– Сегодня мир собирался к Ефёру. Судили. Присудили, чтобы Василий Ефёру десять рублей заплатил, работницу к Ефёру поставил, пока Хворосья оправится, а миру за суд полведра водки. При мне и водку выпили.

– А что ж Хворосья?

– Ничего, на печке лежит, охает.


Примечания
1. Схема событий: Ефёр и Хворосья – муж и жена. У Хворосьи любовник Василий. Но она вдобавок стала жить с Петром. Поскольку Петр – из чужой деревни, все мужики его выслеживали. (Мужики смотрят за бабами своей деревни, чтобы не баловались с чужими ребятами; со своими однодеревенцами ничего – это дело мужа, а с чужими – не смей. – вставной комментарий Энгельгардта.) Поскольку Василий сильно избил Хворосью, «мiръ» присудил ему предоставить Ефёру работницу, пока Хворосья выздоровеет.
2. Имя Хворосья – Ефросинья, Euphrosyne (радость). Имя Ефёр – Евфер, Eutheros (удачливый охотник).
3. Полведра – 6 литров.

VD&DV

возвращаясь к напечатанному

КЛАССИКИ И СОВРЕМЕННИКИ

Возражения моих высокоуважаемых собеседников можно свести к двум главным пунктам:
(1) Нам понятны эмоции и чувства людей, живших пятьсот и более лет назад (пишет sofia_pinskaya).
(2) Многие человеческие проблемы – в частности «
выбор принца Гамлета? Что делать человеку, оказавшемуся в прогнившем аморальном обществе? <…> Выбор Медеи?» были описаны классиками, да так, что современным авторам нечего и добавить, не рискуя впасть в плагиат (пишет cartesius).

Итак, первое.
М
не непонятны эмоции обиженного принца, который этак походя убивает нескольких человек собственными руками, а нескольких – путем интриг, и совершенно равнодушен к чужой смерти, к чужим страданиям.
Я
не знаю и не понимаю, что такое феодальное чувство чести и феодальное же чувство долга. Поэтому, например, трагедия «Принца Гомбургского» мне совершенно непонятна. То есть умом понятна, а сердцем – ни капельки. Я не могу ему сопереживать, как не могу сопереживать Роланду или Илье Муромцу. Но это я о себе говорю, только о себе.
Второе.
Зачем же такое культурное пораженчество? Что, дескать, современным авторам и добавить нечего. Думаю, есть чего. Каждое произведение - дитя времени и места.
О выборе, который делает человек в прогнившем аморальном обществе – при чем тут Гамлет? Он так же аморален – вернее, внеморален, имморален – как все остальные персонажи пьесы. Им движет месть. Медея - это вообще дремучая архаика, последний вздох матриархата.
О выборе, который делает человек в прогнившем аморальном обществе – рекомендую «Доктора Фаустуса» Томаса Манна. Или «Каждый умирает в одиночку» Ганса Фаллады. Здесь действительно выбор и мораль.
Ни один из гениев прошлого не написал ничего равного «Скучной истории» Чехова, «Постороннему» Камю, «Процессу» и «Замку» Кафки, «Буддеброкам» Томаса Манна, «Смерти в кредит» Селина и ... список длинный.


Сказанное, полагаю, никак не преуменьшает величия античной, средневековой, ренессансной классической литературы. А также литературы барокко и классицизма.
Просто она – другая и про другое.

Драгунский

мертвый язык

У НАС НЕ УБРАНО

В мои времена люди много чего стыдились.
Подлости стыдились – точно. Поэт Слуцкий выступил против Пастернака на том собрании, так потом всю жизнь каялся. Кто-то заранее просил у Солженицына прощения, что проголосует за его исключение. Объяснял: жена, дети, книжка в типографии.
Подлизываться и угодничать, наушничать начальству было стыдно. За это могли не подать руки.
Да что там подлость – сущих мелочей стыдились. Конформизма, например. Помню, один мой товарищ специально встретился со мной, чтобы сказать, что вступает в КПСС. Чтоб я его правильно понял и не осуждал: ему это нужно для научного роста. Без этого никуда. Неприятно, но приходится.
Стыдились нечестно нажитого богатства, скрывали его.
Да и честным благосостоянием особо не хвастались.
Но и бедности, обшарпанности и заношенности, тоже стыдились.
Юрий Олеша писал в дневнике, что не ходил на похороны своих друзей, потому что единственные брюки обтрепались вконец.
Говорили: совсем обносился, не в чем к доктору пойти. То есть майки-фуфайки заношены до дыр.
И знаменитая фраза: у нас не убрано.
- Простите, что я вас не приглашаю, у нас совсем не убрано.
Ясно же, что не мусор на полу, не шмотки по стульям разбросаны. Наверное, всё старое, ветхое, облупленное, колченогое, треснутое.

А теперь?
Что сейчас стыдно?

Драгунский

150 лет со дня рождения А.П.Чехова

СЛЕВА, ГДЕ ЧЕХОВ

Помню, как давным-давно (в самом начале шестидесятых годов) я был свидетелем странного спора – если бы Чехов дожил до октября 1917 года, эмигрировал бы он, или наоборот, принял бы революцию? Вот какие интересные вопросы волновали, бывало, советскую интеллигенцию.

Наверное, революцию Чехов бы принял. По крайней мере, попервоначалу. И не так, как поэты начала ХХ века, с их упоением "музыкой революции", а совершенно сознательно. Принципиально.

Если говорить коротко, Чехов был левым автором - политически и художественно. Он – простите за штампованные формулы - глубоко сострадал угнетенным массам города и деревни ("направить ненависть и гнев туда, где стоном гудят целые улицы от грубого невежества, алчности, попреков, нечистоты, ругани, женского визга…"- мысли дьякона из "Дуэли"). Он критиковал моральное бессилие образованного сословия. Насмехался над властями предержащими. Был атеистом. Презирал пошлость буржуазного быта, ненавидел прописные истины, тупое законопослушание, регулярность, заданность, определенность. Он мечтал о том, чтобы покончить с рабством слабых и зверством сильных, и единственный выход видел в переустройстве общества на началах равенства и разума.

Идеал Чехова - радикальная левая утопия:
"Если бы все мы, городские и деревенские жители, все без исключения, согласились поделить между собою труд, который затрачивается вообще человечеством на удовлетворение физических потребностей, то на каждого из нас, быть может, пришлось бы не более двух-трех часов в день. Представьте, что все мы, богатые и бедные, работает только три часа в день, а остальное время у нас свободно. Представьте еще, что мы, чтобы еще менее зависеть от своего тела и менее трудиться, изобретаем машины, заменяющие труд, мы стараемся сократить число наших потребностей до минимума. <...> Как иногда мужики миром починяют дорогу, так и все мы сообща, миром, искали бы правды и смысла жизни, и - я уверен в этом - правда была бы открыта очень скоро, человек избавился бы от этого постоянного, мучительного, угнетающего страха смерти, и даже от самой смерти" ("Дом с мезонином").
....
очень длинная моя статья:

http://magazines.russ.ru/october/2007/1/dr9.html


Драгунский

это часто бывает зимой

ТРИ ГОДА НАЗАД

Моя мама, Драгунская Алла Васильевна, скончалась утром 25 января 2007 года в больнице села Вороново после месяца и трех недель тяжелой болезни. Прожила она 82 года, 7 месяцев и 14 дней.

Она прожила три жизни. Одну - жизнь своей юности. Вторую – совершенно другую – двадцать восемь лет своего супружества. И третью – после смерти отца. 1972 – 2007. Это было еще тридцать четыре года. Из которых первые двадцать – совершенно полноценная жизнь. Можно сказать, третья молодость.

В последние годы мама очень мучилась от артрита. У нее отказывали ноги. Она едва ходила, падала, ушибалась, отлеживалась, передвигалась на костылях, ее терзали боли в костях. Она все время просила Бога о смерти, о легкой смерти во сне, или хоть о какой-нибудь, но только бы поскорей. Она говорила: «Юра Нагибин был такой грешник, а умер легко, во сне. А я мучаюсь». Она все время об этом говорила, и это делало всякий разговор с ней очень тяжелым.

Говоря о смерти, она сначала просила, чтобы ее похоронили в той же могиле, где лежит урна с прахом моего отца, и чтобы эту урну выкопали и непременно дали ей в руки.
Потом она сказала, что все это глупости, пусть просто кремируют и зароют урну рядом.
 А потом сказала: «
Есть такие сейчас заведения, дома прощания, что ли, пусть со мной там попрощаются. Панихида, а потом гроб, как в крематории, опускается вниз, музыка играет, и все расходятся. Или идут на поминки. Потому что ехать в крематорий, это все так далеко, почти за городом, это же ужас, особенно если зимой. А это часто бывает зимой. Представь себе, зима, мороз, метель, очередь на кремацию, кошмар, зачем так людей мучить?!»

Как в воду глядела.
Зима, мороз, метель...


Liberte

peeling the Soviet onion

РЕАЛЬНЫЙ КОММЕНТАРИЙ

Вот известное стихотворение Николая Тихонова «Баллада о гвоздях»
Его, наверное, многие помнят. Кто не помнит:
http://www.litera.ru/stixiya/authors/tixonov/spokojno-trubku-dokuril.html

Хорошее стихотворение. Вроде бы. Но если внимательнее вчитаться - плохое. Просто даже омерзительное.
О чем оно? О том, что начальник приказал людям погибнуть непонятно зачем. Они и погибли. Вот и всё. Действительно, не люди, а гвозди. К русской литературе этот прусский бред не имеет никакого отношения.
Смысл русской литературы определил Пушкин в своем «Памятнике».
Пробуждать лирой добрые чувства. Восславлять свободу, хотя кругом очень жестокий век. И призывать милость к падшим.
Советская литература потому и рухнула, что делала все наоборот.

Но эта баллада не русская и по содержанию. Хотя в школе нам говорили, что речь идет о несгибаемых коммунистах. То ли врали, то ли совсем отупели. Какие, к черту, офицеры и адмиралы в советском 1919 году, когда была написана эта баллада? И вообще о каком военно-морском эпизоде идет речь?
Cчитается, что речь у Тихонова идет о Последнем выходе германского флота (апрель 1918). Но там и приказ не был исполнен, и почти никто не погиб. Англичане слегка наваляли немцам и прогнали их. А потом (в октябре 1918) немецкие моряки не исполнили приказа и сдали флот противнику.
Советский поэт Тихонов оказался большим пруссаком, чем сами немцы.
Бывает. Хотя жаль.
Жаль, что баллада о вымышленном подвиге выдуманных немцев стала такой советской. Иногда строки о гвоздях приписывали то Маяковскому, то Багрицкому. Это не случайно. У обоих не найдешь ни чувств добрых, ни милости к падшим. Не говоря уже о свободе.

Тихонов выдумал про героических немецких офицеров.
Учителя врали, что это про коммунистов.
Тихонов потом говорил, что это на самом деле о наших моряках. Тоже неправда.
Вот он уже немолодым человеком читает эти стихи (на статье в Вики есть ссылка), и потом говорит: «Это, вы знаете, подлинный факт, гибель этих миноносцев Азард и Гавриил. Они так погибли. Кричали «ура», погибая».
Ай-ай-ай...
Миноносец Гавриил подорвался на мине в 1919 году. Миноносец Азард был переименован сначала в Зиновьев, потом в Артем, и погиб на мине в 1941 году. И не давали им приказа погибать. И никто не слышал, что кричали моряки перед смертью.
Раздельная, в разных кампаниях, гибель эсминцев Гавриил и Азард не имеет ничего общего с гибелью крейсера Варяг и канонерки Кореец.
Что, Тихонов, ленинградец, этого не знал, не понимал?
Знал и понимал. Но врал.
Врал, герой труда, лауреат ленинской и трех сталинских премий, председатель комитета защиты мира, пожилой, седой и осанистый.

Неужели ему мама не говорила, что врать - нехорошо?
Особенно если за деньги.


Liberte

лет этак через пятьдесят или сто

ЕГОР ТИМУРОВИЧ ГАЙДАР
19.03.1956 — 16.12.2009

О, мощный властелин судьбы!
Не так ли ты над самой бездной,
На высоте, уздой железной
Россию поднял на дыбы?

После Петра наша страна лет сорок зализывала раны, переживала разорение, перевороты, расколы и неустройства.
Петра всенародно проклинали как антихриста.
Первый памятник Петру Великому поставила Великая Екатерина, истинная продолжательница его дела, через полвека после его смерти.
А Пушкин написал Медного Всадника и вовсе через столетие.
Хотя Петра поругивали и Карамзин, и славянофилы.
Хотя это было совсем смешно и глупо.
Потому что они уже давно жили в петровской России.
Никуда не денешься.

И мы никуда не денемся.

Драгунский

достойная сдержанность, лаконичная красота

ЖЕСТ

 

Когда-то, совсем давно, я хотел написать книгу под названием "Учебник начинающего самоубийцы". Ах, сколь стандартен я был в ранней юности…

 

Любое самоубийство есть жест – сдержанный или помпезный, претенциозный или банальный. Можно сказать, например, что некто совершил "нарочито скромное самоубийство" - тихо отравился препаратами наперстянки, изобразив сердечный приступ. Или наоборот, демонстративно-парадное – с белыми перчатками, дорогим револьвером и запиской на бумаге "верже". Бывают самоубийства бесконечно жестокие – к себе, к близким.

Кажется, что добровольное расставание с жизнью лежит по ту сторону условностей и приличий, этики и эстетики. Странное, быть может, сравнение: мать любит своего ребенка, даже если он некрасив, нездоров, неумен. Станем ли мы обсуждать, а тем паче осуждать ее? Отношения человека с собственной жизнью еще более интимны и приватны, чем матери с дитятею, чем женщины с мужчиной.

 

Но эстетика все-таки царапается в душу.

Разве нас не чарует строгая красота рассказа Мисимы "Патриотизм"?

А грубая нежность рассказа Чехова "Володя"?

А прелесть последнего закручивания кухонного крана у Зигфрида Зоммера? Из-за чего герой сделал это еще раза три-четыре.

Разве не прекрасен китайский мандарин, по приказу императора мелко-мелко нарезающий золотую фольгу и потом резко вдыхающий ее, дабы вызвать фатальный спазм дыхательных путей? Или "Галл, заколовший жену и закалывающий себя, дабы не попасть в рабство" (римская скульптура)?

 

Кстати, что такое достойно-пристойное самоубийство? Чтобы сохранить тело в неизуродованном виде? Тогда прыжок с крыши, под машину, под поезд, пуля в висок или в рот не годится. Чтобы не обделаться (самоповешение вычеркиваем), не облеваться, надев на голову пластиковый мешок (самоубийство в фильме "Дом из песка и тумана" сильно приукрашено), не искусать губы до распухлости (отравление психотропными средствами убираем), чтобы вообще не посинеть-раздуться (утопление отбрасываем). Остается немного. Пуля из пистолета малого калибра в сердце. Скорый яд. Вены.

 

Насчет угроз самоубиться – конечно, противно. Но не более, чем угрозы убежать, начать пить, чем угрозы "вот брошу все, лягу на диван, а вы тут как хотите" (такая вот шантажная депрессия).

Ну, купил ружье, так имеет право. Ну, пугает, что из окна прыгнет, так ведь почему люди не летают вверх? Ну, грозит уйти из дома, и ведь верно, вся жизнь на нервах.

Одним словом: не качайся у папы на ноге, папа повесился не чтобы дома были качели, а чтобы дома было тихо.

Драгунский

во дворе за столиком под лампой

ДАЧНОЕ. СОБУТЫЛЬНИКИ

 

У моего отца есть рассказ "Человек с голубым лицом", про то, как мы попали в аварию. Авария была, только меня там не было.

Отец ехал в Москву, а вместе с ним - сосед Борис Костюковский, поселковые электрики Генка Иванов и Генка Мазуров, и рабочий на все руки Коля Луковкин. Отец часто подвозил соседей и знакомых. В поселке это было принято.

 

Там, где сейчас пересечение Калужского шоссе с МКАД, разорвало правый передний баллон. Машина перевернулась, проехала десять метров на крыше и свалилась под откос.

Машина была Волга ГАЗ-21, самой первой модели, с оленем на капоте и звездой на радиаторе. Настоящий танк. Никто не убился.

 

Все решили, что они второй раз родились и теперь вроде как побратимы.

Костюковский быстро отпал: через неделю собрались выпить, а он не пришел. А вот оба Генки и Коля Луковкин надолго остались отцовскими друзьями-собутыльниками. Приходили довольно часто. Иногда очень поздно вечером.

Отец к ним выходил. Они сидели за столиком во дворе. Под низкой лампой – зеленые бутылки "Московской" и горы белых мундштуков "Беломора", обгоревшие с одного конца и обмусоленные с другого. Хлеб и соленые огурцы.

 

Генка Мазуров был чернявый, пузатый. Серьезный рабочий человек. Генка Иванов – русый, румяный, с голубыми глазами. Злой. Коля Луковкин – как из песни про желтую крапиву. Худой, небритый, с широкой непонятной улыбкой.

 

Года три прошло. Машину отрихтовали, облудили, перекрасили. А они все ходили выпивать. Правда, Генка Мазуров все реже. Солидный рабочий человек, я же говорю.

Однажды Генка Иванов пришел в воскресенье утром и просто-таки потребовал, чтобы отец вез его к теще в неблизкую деревню. Вот прямо сейчас. Отец отказался.

- Ты же мне названный брат! – возмутился Генка.

- Брат, брат, - сказал отец. – Но сейчас не выйдет. Мне некогда.

- Так, - сказал Генка, уставив одну руку в бок, а другой почесывая подбородок. – Некогда, значит… А может, поговорим?

Отец был очень силен и умел драться. Мама рассказывала, что он ее в буквальном смысле отбил у прежнего кавалера.

- Поговорим, - сказал он, вставая из-за стола. – Прямо здесь хочешь?

Генка сдал назад:

- Да нет, я в смысле, что если не можешь, то ладно.

- Ладно, ладно.

Потом Генка приходил мириться. Но уже в последний раз. А Коля Луковкин еще много раз захаживал. То сам четвертинку приносил, то ему отец полбутылки ставил.

 

Я так и не понял, зачем отцу это было нужно. Для меня это загадка.

Драгунский

катастрофы микромира

ДАЧНОЕ. SIC TRANSIT

 

Дача Юрия Нагибина была не самой большой, но самой роскошной в смысле внутреннего убранства и устройства. О мебели, лампах, картинах, статуэтках я уж не говорю.

Он первым в поселке построил второй санузел при спальне на втором этаже.

Красивая лестница на второй этаж – такая широкая, что без перил.

Веранда со сплошным зеленым ковром и стеклом в пол, за которым был тщательный газон. Красиво и нереально – для наших широт, по крайней мере.

 

Вот что с ним сталось. Алиса Григорьевна продала его. Новый хозяин будет строить нечто новое (снято 13.10.2007).

Кому сейчас нужен маленький домик всего в пять комнат? Смешно.