Category: авто

Category was added automatically. Read all entries about "авто".

Драгунский

Денис Драгунский. Как они нас любят!

Как сильно они нас любят!

Один человек сильно разочаровался в своем друге. Решил, что это не друг вовсе, а настоящий негодяй и последняя сволочь. И что с ним надо окончательно порвать. Не общаться и не встречаться. Никогда! Ни разу! Поэтому он сначала долго звонил ему домой, потом на работу, выяснил, что он в командировке довольно далеко и надолго, и поэтому он взял билет на самолет, а потом долго искал гостиницу, где он остановился, потом часов шесть ждал его у дверей номера, а когда тот появился – сухо произнес: «Ты сволочь и негодяй! Понял?»
И гордо вышел прочь.
Что сие означает?
Сие означает, что данный персонаж просто жить не мог без своего друга. Был к нему ужасно привязан.
Хотя, казалось бы: не хочешь общаться – не общайся. Сам не звони, а на звонки отвечай торопливо и сухо. Но нет! Обожаемый объект не отпускает. Хочется все время быть рядом, все время обозначать свое небезразличие.
Такое бывает и в политике.
Взять, например, партию «Союз Правых Сил».
Вряд ли кого-нибудь еще так поливают. Особенно усердствуют в поливе именно те, кто считает себя людьми образованными, социально успешными, демократически настроенными, что особенно важно. Свободолюбцами и искателями истины.
Ну, казалось бы – есть какая-то там партия. Были какие-то мальчики в штанишках. Когда-то, где-то, как-то отметились на пегом политическом горизонте России. Какие-то там реформы. Реформишки. Реформулечки. Ерунда, одним словом. Проехали.
Но нет. Куда там. Ехать еще долго. Конца не видно.
Кто разрушил великую державу? СПС. Кто виноват, что мужики пьют, а бабы не рожают? Кто сдуру попер в Госдуму? СПС. Кто опять осрамился, облажался, спотыкнулся, сглупил, сморозил, сбрендил, шмякнулся, так что брызги в стороны летят? СПС. У кого нет никаких шансов ни на что? У СПС.
И вот так -7х24.
Любят. Жить не могут без.

Драгунский

этнография и антропология

ПРО СВАДЬБУ

Когда-то, много лет назад, я увидел, как на площади, где магазины и ларьки, вдруг остановился огромнейший белый лимузин. Он был весь разукрашен – сердечками, куклами, мишками, гирляндами цветов, а на белых лаковых его боках было написано жгутами золотой фольги – «Таня + Сережа = любовь навеки!»
Лимузин остановился, за ним остановились еще две или три машины, тоже все в цветах и лентах.
Из лимузина выскочила невеста. Она была прекрасна. Стройная, румяная, голубоглазая и золотоволосая. Она была одета в очень лихой свадебный наряд - белые кружевные шорты и тоже кружевные, из тончайшей кожи, сапоги. Ну и какая-то блузка, усыпанная цветами.
Я удивился – зачем она вышла из машины? Неужели она хочет что-то самолично докупить в этих незатейливых ларьках, где торгуют персиками и орехами?
Через полсекунды я всё понял.
Вслед за ней выскочил жених в светлом костюме с бутоньеркой, а следом – свидетель в настоящем смокинге.
Жених закурил, глядя в небо.
Свидетель нагнал невесту и заступил ей дорогу. Стал ей что-то говорить, прижимая руку к сердцу. Невеста негромко - но очень слышно! - отвечала что-то вроде «пусть на хер идет, и ты отцепись на хер, и вообще на хера мне вся эта тряхомудия».
Свидетель не отставал. Он еще сильнее прижимал руку к сердцу, он стал весь красный. Он чуть не плакал. Он указывал на жениха, который оскорбленно курил, все так же глядя вверх. Возможно, жених спрашивал Бога, за что ему такое счастье.
Из остальных машин тоже выходили люди, обступали эту черно-белую парочку – умоляющего свидетеля в смокинге и непреклонную невесту в кружевных шортах и ажурных сапогах.
- Ни фига себе, - вздохнул я, обращаясь к продавцу, молодому азербайджанцу, у которого я как раз покупал персики. - Вот ведь черт знает, что такое…
И тут я заметил, что продавец стоит, отвернувшись к ящикам с фруктами, которые стояли по задней стене его ларька.
- Видели? - спросил я.
- Не могу смотреть, - сказал он. - Мне стыдно!
Мне тоже стало стыдно, я заплатил за персики и ушел, и не знаю, чем там дело кончилось, на этой свадьбе – уговорили невесту, или она выбрала свободу и пошла пить пиво в магазин, там был такой прилавок, где давали бочковое.

А еще на свадьбе должны быть две фигуры:
1. Ни с кем не знакомый сын нового отчима невесты.
Молодой, красивый, богатый, подтянутый, в роскошном черном костюме, в бабочке и лаковых туфлях, с безукоризненной прической. Манжеты с запонками. Тонкие золотые часы. Благоухает свежестью и дорогим одеколоном. Скучая, прохаживается по залу. Приехавшие из провинции родственники невесты в суматохе принимают его за жениха, подходят, поздравляют и говорят:
- Ты, это, гляди! Береги её! Не обижай!
2. Пассия жениха с девятого класса по четвертый курс.
Темноволосая девушка с умным лицом (если невеста пусенька-блондинка) - или пусенька-блондинка (если невеста - темноволосая девушка с умным лицом). Одета в красивое бальное платье с широким поясом, с алым цветком у декольте. Все время иронично усмехается. Предлагает тост «за счастье!» - таким отчаянным голосом, что невеста фыркает. Во время танцев выразительно сидит в одиночестве, на длинной скамейке на фоне стены.
Если №1 и №2 знакомятся и уходят вместе – считайте, что свадьба удалась.
Драгунский

страхование инвестиций

«БЛИЖНИЙ СВЕТ»

- Гарик сейчас принимает душ, - сказал Борис Карлович. – Да, некрасивая история. Если, конечно, это правда.
Юля достала айпад, включила.
- Дайте-ка я сяду рядышком… - он пересел к Юле на диван, придвинулся и даже приобнял ее за плечо.
Они сидели в большой гостиной; квартира была на втором этаже трехэтажного, как сейчас говорят, «клубного» дома в тихом и зеленом московском переулке.
От Бориса Карловича пахло прохладным одеколоном и свежей рубашкой, он был широкоплеч и мускулист, на Юлиной спине уверенно лежала его сильная рука, но Юля не ощущала никакого соблазна или угрозы.
Она показывала: вот к ней в «Контактик» постучался Гарик. Слово за слово. Долго рассказывал о себе, какой он умный и утонченный, изысканный, модный и богатый. Хвастался, что живет в роскошном доме, посылал фотографии. На фоне вот этой самой комнаты, кстати! Вот, вот!

- Кстати, - спросил Борис Карлович, - а как вы узнали мой адрес? Неужели по виду из окна? Вы просто гений русского сыска!
- По айпишникам. Он с трех компов выходил. Роутер засекли. Моя сестра работает… Ну, неважно. Я ведь, уважаемый Борис Карлович, даже не знаю вашей фамилии. Но адрес – с точностью до полутора метров. Вид из окна тоже помог, чтоб уж на двести процентов.

Гарик писал невероятные письма. Стыдно показывать, но если вы настаиваете… Нет, не могу. Ну, неважно. Наконец, назначил встречу. В ресторане «Ближний свет». А как добраться? «За тобой приедет лимузин, скажи адрес и фамилию». Лимузин приехал. Это за городом, вы ведь знаете? Отдельный кабинет. Накрыт столик. Официант наливает шампанское. Сижу, жду. Проголодалась. Час прошел. Звоню по мобильнику – номер заблокирован. Стучусь ему в «Контактик» - аккаунта не существует. Встаю. И тут мне чек несут. Тридцать две тысячи. То есть двадцать шесть плюс лимузин. Как? А так. Заказ на ваше имя. Вы такая-то? Извольте платить. Это не я заказывала!!! Ну, вы там сами со своими друзьями разбирайтесь, но сначала заплатите. Хорошо, сестра подъехала, деньги привезла. Я два часа ее ждала, а метрдотель говорит: «Кушайте, отдыхайте, заплачено».

- Идиот, - сказал Борис Карлович. – Но вы тоже хороши.
- А при чем тут я? – чуть не закричала Юля. – Ну, дура, допустим. Что на его письмо ответила. Я же ничего у него не просила! Не требовала, не вымогала! Он сам меня уговаривал! Вот, смотрите:
«Я буду долго целовать твои туфельки, а потом языком расстегну на туфельках пряжки и, ухватившись зубами за каблуки, сниму их с тебя. А потом буду любоваться твоими пальчиками и ждать, когда ты позволишь мне прикоснуться к ним ресницами и нежно пощекотать».
- Ну-ну, – помрачнел Борис Карлович. – Так сколько с вас взяли? Чек есть?
- Тридцать две тысячи. Ноль-ноль. – Юля вытащила чек из-под футляра айпада.
Он взглянул, прошел в смежную комнату. Слышно было, как он выдвигает ящик стола. Вернулся. Положил на стол шесть красных бумажек и две зеленые.
- Спасибо, - сказала Юля, потянувшись за деньгами. – А вы – его папа?
Он отвел ее руку и прислушался – в глубине квартиры раздался щелчок двери.
- Маленький, иди сюда! – крикнул он.
Вошел юноша в махровом халате.
- Ты знаешь эту девушку? – спросил Борис Карлович.
- Не-а, - сказал юноша и отвернулся, посмотрел в большую, стекло до полу, балконную дверь.
Но Борис Карлович силком усадил его на диван рядом с собой. Взял у Юли айпад, показал экран.
- Ну Боря, - поморщился юноша, - это же была шутка…
- Ах ты подонок! – вдруг взревел Борис Карлович, схватил Гарика за шиворот и швырнул на ковер, лицом уткнув в Юлины кроссовки. – Целуй! Языком развязывай шнурки! Зубами стаскивай! Лижи пальчики! А вдруг она у тебя не одна?
- Боря, не волнуйся! – увещевательно сказал Гарик, поднимаясь с ковра
Но Борис Карлович сорвал с него халат, обернулся к Юле, будто приглашая полюбоваться стройной смуглой фигурой Гарика, и вдруг заплакал. Слезы просто брызнули у него из глаз.
- Какой красавец. Но какой подлый. Вон отсюда! – он пнул Гарика ногой по яйцам, тот согнулся, а Борис Карлович раскрыл балкон, заломил голому Гарику руку и выкинул его со второго этажа. Раздался хруст кустов. – Чтоб я тебя больше не видел! – заорал он вслед.
Постоял у балкона. Вытер ладонью слезы. Подошел к Юле:
- Возьмите деньги. Я бы дал вдвое больше, но боюсь, это унизит вас.
- Да, - сказала Юля, пряча деньги. – Не надо больше, что вы.
- Чаю? Кофе? Бокал вина?
- Спасибо, нет.
- Тогда не смею задерживать. В случае чего – обращайтесь. Гартман и Бубенчик, страхование инвестиций.
- Спасибо, - сказала Юля. – А вы Гартман или Бубенчик?
- Идите, идите! – замахал рукой Борис Карлович и сморщился, как будто снова собрался плакать.

Сестра ждала Юлю в машине
- Рассказать – не поверишь! – сказала Юля, садясь на переднее сиденье. – Деньги отдал. Нет, правда, не поверишь. Дай отдышаться…
Машина тронулась. С заднего сиденья раздалось поскуливание.
- Не оглядывайся, - сказала сестра. – Парень какой-то. Бандиты ограбили, избили и голым вышвырнули. Повезем ко мне, подберем ему шмотки из старых Витькиных. Пластырь наклеим, накормим, дадим денег на метро.
Драгунский

этнография и антропология

СОЦИАЛЬНАЯ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ БОГАТЫХ

Мой старинный друг Гасан Гусейнов (gasan) вчера опубликовал в своем ЖЖ очень поучительную историю.
Не могу удержаться, пересказываю.

Ранним темным утром он бежит к станции электрички.
По шоссе – такая, что ли, дорога очень местного значения – едут редкие машины в направлении Москвы. Вот показывается какой-то автомобиль.
Он голосует. Ну, чем черт не шутит – вдруг подвезут.
Автомобиль приближается, очень черный и шикарный.
Он думает: «Ну, такой, конечно, не остановится».
И вдруг – какое чудо! – автомобиль тормозит. Останавливается очень аккуратно прямо передней дверцей рядом с ним. Опускается окно. Перегнувшись, к окну тянется молодая красивая женщина.
Ого! Как это приятно и неожиданно...
Молодая и красивая говорит буквально следующее:
- Мужик, ты совсем ох**л? Перед такой машиной руку поднимать?
Закрывает окно и дает газу.
Вот и всё.

Но какая приятная, вежливая женщина!
Другая могла бы нарочно в лужу заехать и окатить с ног до головы. Или слегка пугнуть, вильнув рулём. Или просто – надменно промчаться мимо, не удостоив взглядом.
А она не пожалела времени, остановилась и объяснила человеку, что к чему, кто он и кто она.
Поступок социально ответственный и даже гуманный.
Потому что, если не объяснить человеку, на каком он свете, то он по неведению может попасть в ужасный переплет. Не все же такие добрые, как эта дама!
Вот, рассказывают, один человек таким же манером поднял руку перед каким-то шикарным авто, а хозяин остановился, вышел, взял того человека за шиворот и стал тыкать носом в бока своего лимузина. Не сильно, не до крови (чтоб не запачкать и не помять), но чувствительно. Тычет и повторяет:
- Ты где здесь шашечки увидел? Где тут шашечки, я тебя спрашиваю?

Так что, повторяю, эта дама в шикарном черном автомобиле поступила очень правильно. Социально ответственно.
VD&DV

сны на 13 мая 2011 года

КУКОЛКА И МАМА 

Первый сон:

Мне приснилось, что я проснулся, открыл глаза, и на светлом блестящем паркете, вдалеке, ближе к двери – увидел какую-то черную штучку. Она была продолговатая, размером в ладонь. Протерев глаза, я увидел, что эта штучка не просто черная, а с желтой полоской. Несколько минут я лежал, пытаясь догадаться, что это такое и откуда взялось. Потом встал, подошел поближе. Нагнулся.
Это был резиновый негритенок в желтой фестончатой набедренной повязке.
Куколка. Литой бесполый голыш. Не совсем черный, а темно-коричневый. Руки прижаты к телу и сложены на животе, пупырышки на голове обозначают кудрявую африканскую шевелюру. Красный рот и носик пуговкой. Веселые глазки.
Этого негритенка мама привезла мне из-за границы. Не помню, откуда. Мне было лет шесть или семь. Но помню, как я схватил его и спросил:
- А набедренная повязка у него снимается?
Мама с папой расхохотались. И потом много раз повторяли эту историю гостям. Гости смеялись; я не понимал, что тут смешного. Но все время снимал с него эту желтую резиновую юбочку и надевал снова. Потом она разорвалась. Или потерялась.
Все это я вспомнил во сне, и мне приснилось, что я возвращаюсь в постель и засыпаю, и снится мне еще один сон.


Второй сон:
Я сижу в машине. Сестра Ксения за рулем, а я рядом. Мы ждем маму. Ксения говорит, что она скоро придет. Мимо нас проносится машина, похожая на старую «Победу», но какая-то другая, современная. За рулем сидит мама. Я не успеваю удивиться – ведь мама не умеет водить – как вдруг эта машина дает задний ход и едет к нам. Резко и неловко пытается припарковаться, все время криво заезжая на свободное место.
Я кричу Ксюше:
- Зачем ты ее пустила за руль! Ей надо под капельницей лежать!
Тут мамина машина снова выезжает на середину улицы, резко рвет назад, на полсотни метров, двумя колесами заезжает на тротуар – слышен скрежет днища о бордюр – и едва не врезается задом в автомобиль, который стоит в отдалении. Там люди, они с криками бросаются в разные стороны.
Я всматриваюсь и не вижу, что там случилось. Но все-таки мне кажется, что ничего страшного, никого не сшибли, чужую машину не протаранили.
Мама медленно идет по улице к нам.
Я спрашиваю:
- Машину не разбила? – она молчит. – Машину не разбила? Не врезалась? Ты меня слышишь? Слышишь? Отвечай!
Она не понимает. Ее глаза смотрят в сторону. У нее неживое лицо.
Не старое, не морщинистое, а такое, как много-много лет назад.
Но мертвое. 

Liberte

этнография и антропология

ЧЕРНАЯ «ВОЛГА»

Отдельные молодые читатели спрашивают: а что такого крутого в черной «Волге»? Для них черная «Волга» - это разбитое дребезжащее левое такси. Почему начальник ездит на этом рыдване, а не на «Мерседесе»?
Конечно, таких вот внеисторических молодых людей очень мало.
Но и они заслуживают уважительного разговора.


Итак. О черных «Волгах».
Молодому жителю России не худо бы знать, что в СССР (даже в Москве) до середины 1980-х было ну совсем мало иномарок. Один процент, наверное. Ну, два (умоляю не придираться к цифре). Но очень, очень мало. Они были сразу видны в потоке машин, и на парковке тоже. В основном это были машины посольств и торгпредств. Иномарки в личном пользовании были у отдельных знаменитостей.
Чиновники ездили на отечественных автомобилях.
Самые главные (члены и кандидаты в члены Политбюро) – на больших (длинных, семиместных) ЗИЛах. Секретари ЦК, не являющиеся членами и кандидатами в члены ПБ - на малых (коротких, пятиместных) ЗИЛах. Министры, замы председателя Совета министров, заведующие отделами ЦК, первые секретари обкомов партии и приравненные к ним лица (напр., главный редактор «Правды», начальник 4 ГУ МЗ СССР - то есть главный кремлевский врач) – на «Чайках». Остальное начальство – на черных «Волгах». Включая замминистров, директоров крупных НИИ, секретарей обкомов, генералов…
Белые, серые и иные «Волги» продавались свободно – настолько свободно, насколько легко и просто в СССР было купить машину. По факту ими владели продвинутые товарищи. А простой народ ездил на «Жигулях», «Москвичах» и «Запорожцах». 

Конечно, кто-то мог купить черную
«Волгу». Чаще всего – списанную из государственного автохозяйства.
Но черная «Волга» и «Волга» черного цвета… Почувствйте разницу!
На черной «Волге» вдобавок стоял номер специальной серии, и это было видно за версту. В Москве это были серии МОС, ММК, МКА (ну и какие-то еще, наверное). В областях – номер начинался с двух нулей. Типа «00-34 РЯЗ».
Естественно, к черной «Волге» полагался водитель. Эти машины делились на «служебные» (на работу с работы и по делам) и «персональные» (круглые сутки в распоряжении). 

Итак, черная «Волга» – это символ, визитная карточка власти. Фраза «он теперь на черной «Волге» ездит» - означала  «он теперь ой-ой-ой, большой начальник».
Все это было, еще раз подчеркиваю, до середины 1980-х.

Драгунский

если заказ оплачен

ОБРАТНЫЙ БИЛЕТ

 

Немолодой бедно одетый человек последним прошел через таможенные воротца. Весь багаж его был – обтрепанный портфель.

Он оглядел зал прибытия и улыбнулся. У него не хватало зубов. Он был худой и смуглый. Похож на араба. Но на самом деле европеец, покрытый коркой Востока.

Его никто не встречал, разумеется.

Он достал бумажник. Вытащил иностранную банкноту. Поискал глазами вывеску банка.

И вдруг увидел женщину лет сорока.

 

У нее в руках был плакатик с его именем и фамилией.

Он шагнул в сторону и спрятался за стеклянным киоском. У него была довольно редкая фамилия. Но все равно, наверное, совпадение. Женщина была стройная, высокая, стандартно красивая. В полуофициальном костюме.

Минут десять прошло, наверное. Она взглянула на часы, повернулась на каблуках. Ему показалось, что она вздохнула.

 

Он вышел из своего укрытия, быстро подошел к ней. Представился.

- Здравствуйте! – она протянула руку. – Наконец-то вы прибыли! – у нее была теплая и сильная рука. – Как долетели? Не устали?

- А вы уверены, что встречаете именно меня? – сказал он.

- Уверена, - сказала она, счастливо улыбаясь. – Вы заказали встречу. Эскорт-леди.

- Я? – изумился он.

- Вы, вы… - она достала из сумочки квитанцию. – Вот. Двадцатого сентября одна тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Номер вашей карточки.

- Боже, - сказал он. –  Сейчас двенадцатый год… Вы хотите сказать…

- Я хочу сказать одно, - она говорила совершенно серьезно. – Если заказ оплачен, он должен быть выполнен.

Они медленно пошли к выходу.

- Занятно, - сказал он. – Вы хоть знаете, почему я немножко опоздал?

- Я все знаю. Ваш самолет захватили. Вы оказались в плену. Вас никто не стал выкупать. Ни совладельцы вашего бизнеса, ни… - замялась она, – вообще никто. Потом вы еще четыре года жили в этой стране. Я знаю, что вас почти никто не ждет.

- Безо всякого "почти", - сказал он.

- Я вас ждала, - сказала она.

- Вы? Почему?

- Потому что если заказ оплачен, он должен быть выполнен! – сказала она. – Я на работе! Едем. Вы оплатили эскорт-леди, но не оплатили лимузин с шофером. Я сама за рулем. В заказе написано "отвезти домой". Я везу вас домой.

Они вышли из здания терминала, прошли на автостоянку.

- У меня нет дома, – сказал он. – У меня здесь вообще ничего нет.

- Я знаю, – сказала она. – Мы поедем ко мне.

- Занятно, - повторил он. – Даже интересно, что скажут ваши домашние.
- Муж давно со мной развелся. Потому что я все время ходила встречать вас.

Драгунский

воля покойного

МИНСКОЕ ШОССЕ

 

Елене Максимовне пришла смска, что на ее зарплатную карточку поступило два миллиона шестьсот тридцать восемь тысяч рублей. Итого доступно: 2.639.250 руб. 00 коп. Елена Максимовна сначала испугалась, но потом вспомнила, как год назад ее вызвали к нотариусу, потому что скончался ее отец, Максим Михайлович.

 

Да. Отец бросил их с мамой, когда ей было шесть лет, и с тех пор не объявлялся. Хотя жил в Москве. Она все думала, что случайно встретит его на улице. Но потом вроде забыла. Когда ей было тридцать, один знакомый психолог в компании рассказывал, что развод родителей для девочки особая травма. Она заставила себя сидеть спокойно. Но все-таки вышла на кухню покурить. Выглянула в окно. Там внизу какой-то мужчина усаживал в машину жену и дочь. На секунду захотелось слететь вниз и заглянуть ему в лицо – не папа ли? Но потом лет десять не вспоминала, пока не оказалась наследницей по завещанию.

 

Да, конечно. Ей причиталась одна четвертая наследственной массы в денежном выражении. Потому что у покойного, кроме нее, детей не было. На всякий случай она подъехала к нотариусу, и он сказал, что да, это те самые деньги, все в порядке. Елена Максимовна спрятала карточку поглубже в кошелек и вышла на улицу. Был июнь, вечер. Совсем светло.

 

Первым долгом надо сказать Маше: не волнуйся, девочка, если не сдашь на все пятерки, пойдешь на платное место. И Наташе то же самое, хотя она только перешла в восьмой. Чтоб не завидовала сестре. Сказать: вот, гляди, это тебе на институт. Потом: купить приличную машину. Муж так по-детски завидовал приятелям, у которых иномарки. "Иномарочки", говорил он. Ну, вот тебе иномарочка. Вообще его надо приодеть. Дочек тоже. Купить новую стиралку. Купить, наконец, посудомоечную. А лучше сразу новый кухонный гарнитур. В ванной тоже сделать ремонт. И перестелить ламинат в коридоре. И отложить что-то на черный день.

Она схватилась за сумку. Проверила кошелек. Все на месте. В кошельке еще было рублей триста. Она сошла с тротуара, подняла руку.

 

Остановилась серая машина с желтой нашлепкой. Она уселась рядом с водителем.

- Куда едем? - спросил водитель.

- Что-что? – переспросила она.

- Куда едем? – повторил он.

- А вы сколько берете за километр после МКАД?

- Тридцать рублей.

Елена Максимовна замолчала, считая в уме. Потом засмеялась:

- В Париж! – и стала бездумно глядеть в окно.

Через полчаса машина выехала за кольцевую.

- Это Минское шоссе? – спросила она. – Почему мы едем по Минскому?

- Вы же сами сказали – в Париж. Пристегнитесь, пожалуйста.

Драгунский

и в кольцах узкая рука

МЕЖДУ ЗАГАДКОЙ И ТАЙНОЙ

 

Ректор одного вуза ехал однажды по городу на своей служебной машине.

В субботу днем было дело. Впереди – под уклон проспекта – был большой перекресток. Все мчались, стараясь успеть на зеленый свет, обгоняя медлительных, обходя неуклюжих, но ректору вдруг показалось, что это не машины, а какие-то зверьки. Суслики, лемминги. Даже противно.

- Не гоните так, - сказал он водителю.

Водитель сбавил газ. Зажегся желтый.

- Эх, - сказал водитель, останавливаясь у самой стоп-линии.

- Ничего, - сказал ректор. – Без нас не начнут.

Справа подъехал "Мерседес", двухдверная модель с мягким верхом. Опустилось стекло. Женская рука, немолодая, сухая, с дорогими кольцами, высунулась и протерла салфеткой зеркало.

Ректор всмотрелся и чуть не охнул: это была Анна Сергеевна, доцент кафедры биологии. Он ее знал, он сам начинал на этой кафедре. Тихая пожилая тетенька, всегда в вязаной кофте и мальчиковых туфлях.

Он опустил стекло и громко сказал:

- Здравствуйте!

Она повернулась к нему. Натужно улыбнулась, кивнула.

Дали зеленый. Она резко взяла с места и на перекрестке ушла вправо на стрелку. А ректор поехал дальше, обдумывая этот загадочный факт. К вечеру он вроде бы все понял.

 

В понедельник он с утра был в министерстве, в институт приехал к двум.

Секретарь передал ему заявление от Анны Сергеевны. Об уходе. По собственному желанию.

- Когда она это принесла? – спросил он.

- В десять пятнадцать, - сказал секретарь.

Ректор кашлянул, подписал и отдал листок секретарю:

- Возможно, у нас снизится успеваемость. Особенно по базовым дисциплинам, - мрачно сказал он.

 

Года через три, у входа в супермаркет, он столкнулся с выцветшей старушкой. Она выходила наружу. У нее в руках была бутылка кефира.

- Здравствуйте, Виктор Иванович, - сказала она.

- О, Анна Сергеевна! - зло рассмеялся ректор. – Как живете? Где ваш кабриолет?

- Какой кабриолет? – растерянно спросила она. – Вы про что?

- Вы почему так резко уволились? – спросил он.

- Меня долго выживали, - вздохнула она. – Сил не осталось. Я думала, что вы меня вызовете, поговорите со мной. Вы же… Ты же с нашей кафедры, Витя!

- Н-да… - сказал ректор. – Но…

Она слабо улыбнулась и пошла прочь. Ректор смотрел ей вслед. Она завернула за угол. Он перевел дыхание, махнул рукой и вошел в магазин. Ему было почти стыдно.

 

Анна Сергеевна прошла шагов пятьдесят со своим кефиром. Потом остановилась, достала мобильник.

- Гришенька, - сказала она. – Подъезжайте, я тут за углом, буквально рядом.

Ей тоже было неловко.

Драгунский

Корова и подойник

ДАЧНОЕ. АДМИНИСТРАТИВНЫЙ РЕСУРС

 

В комментариях написали: жаль Кремлева. Плохо жить, когда с тобой не хотят водиться. Избегают, отворачиваются, не здороваются.

Да уж чего хорошего. Но вот эпизод.


В 1980 году я купил машину. Решил построить гараж. На заседание правления мы пришли всей семьей. Мать (поскольку она была юридическим владельцем дачи) читает заявление: "прошу разрешить… такой-то плошади… план прилагается". Чистая формальность.

 

Тут встает Фрося Кремлева. Член правления.

- Я против. У члена кооператива товарища Драгунской нет автомобиля. Автомобиль принадлежит сыну члена кооператива. Вопрос снимается.

Бывший министр Жимерин, тоже член правления, чуть очки с носа не уронил:

- Ефросинья Яковлевна! Вы… это… Вы серьезно?

- Абсолютно! – гордо сказала Фрося. – Член кооператива имеет право построить гараж для своей машины. Для своей собственной. Точка.

И победно взглянула на наше семейство.

- Ничего, - сказал председатель. – Член кооператива товарищ Драгунская тоже купит себе машину. С течением времени.

- Вот пусть тогда и приносит заявление, – сказала Фрося. – А мы рассмотрим.

Я несколько смутился. Вдруг действительно запретят? Но Жимерин выручил.

- Товарищи! Один человек сначала покупает корову, а потом – подойник. А другой – сначала подойник, потом корову. Ничего страшного. Я лично голосую "за".

Проголосовали. При одном воздержавшемся.

 

Зачем это ей было? Чтобы увидеть чужую растерянность. Подчиненность. Зависимость от своего каприза.

Ее муж не платил солдатам не для того, чтобы сэкономить рубль. Или чтоб таким хитрым способом поднять дисциплину в соседней воинской части.

А чтобы насладиться чужой беспомощностью. И собственной безнаказанностью.

Об этом, кстати, прямым текстом писал маркиз де Сад.

Мелким поселковым садистом был Кремлев. Вот с ним и не водились.

 

Конечно, все непросто. Наверное, у него было тяжелое детство, полное горя и лишений. Наверное, этим объясняются сложности его характера.

Надо ли ему сочувствовать? Жалеть его?

Возможно.

Но сначала давайте научимся жалеть и любить себя. Мы не заслуживаем участи боксерской груши. Даже если нас бьет человек с трудным детством и горькой судьбой.