Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Драгунский

Денис Драгунский. Как они нас любят!

Как сильно они нас любят!

Один человек сильно разочаровался в своем друге. Решил, что это не друг вовсе, а настоящий негодяй и последняя сволочь. И что с ним надо окончательно порвать. Не общаться и не встречаться. Никогда! Ни разу! Поэтому он сначала долго звонил ему домой, потом на работу, выяснил, что он в командировке довольно далеко и надолго, и поэтому он взял билет на самолет, а потом долго искал гостиницу, где он остановился, потом часов шесть ждал его у дверей номера, а когда тот появился – сухо произнес: «Ты сволочь и негодяй! Понял?»
И гордо вышел прочь.
Что сие означает?
Сие означает, что данный персонаж просто жить не мог без своего друга. Был к нему ужасно привязан.
Хотя, казалось бы: не хочешь общаться – не общайся. Сам не звони, а на звонки отвечай торопливо и сухо. Но нет! Обожаемый объект не отпускает. Хочется все время быть рядом, все время обозначать свое небезразличие.
Такое бывает и в политике.
Взять, например, партию «Союз Правых Сил».
Вряд ли кого-нибудь еще так поливают. Особенно усердствуют в поливе именно те, кто считает себя людьми образованными, социально успешными, демократически настроенными, что особенно важно. Свободолюбцами и искателями истины.
Ну, казалось бы – есть какая-то там партия. Были какие-то мальчики в штанишках. Когда-то, где-то, как-то отметились на пегом политическом горизонте России. Какие-то там реформы. Реформишки. Реформулечки. Ерунда, одним словом. Проехали.
Но нет. Куда там. Ехать еще долго. Конца не видно.
Кто разрушил великую державу? СПС. Кто виноват, что мужики пьют, а бабы не рожают? Кто сдуру попер в Госдуму? СПС. Кто опять осрамился, облажался, спотыкнулся, сглупил, сморозил, сбрендил, шмякнулся, так что брызги в стороны летят? СПС. У кого нет никаких шансов ни на что? У СПС.
И вот так -7х24.
Любят. Жить не могут без.

Драгунский

такова литературная жизнь

ПОПРАВКИ

Хороший роман, динамичный, объемный, глубокий, интригующий, и написано славно. Беру. Выпускаем к «Нон-Фикшену». Думаю, будем выставлять на «Большую Книгу». Но для этого нужно кое-что поправить, разумеется...
***

Да, да. Уже гораздо лучше. Сюжет классный. Жена читала до утра, честно говорю, просто не могла оторваться. Слушайте! Это ведь готовый сериал!
***

Прекрасный сценарий. Но, знаете ли, в нашем деле без поправок не бывает, вы уж не обижайтесь. Подтяните линию Дарьи и Макса.
***

О! Отлично. Очень эффектно, и актерам есть чем заняться. Роли! Вы умеете писать роли! Зачем вам эти сериалы? Это должен быть нормальный фильм! Сделаете, как я вам скажу, и Канны наши.
***

Да, прекрасно. Очень сжато и глубокомысленно. Но я вижу здесь короткий метр. Иные короткометражки - для искусства дороже блокбастеров. Жана Виго помните? Вперед.
***
Просто прелесть. Даже обидно, что это уйдет в сценарий, что вот этих ваших слов никто не увидит. Мой вам дружеский совет - напишите повесть.
***

Я бы все-таки чуть сжал. Отрежьте начало. Чехов говорил, что писатели всегда врут в начале. Надо с места в карьер.
***
Чудесный рассказ. Только уберите вот тут и тут. Дарья и Макс совсем ни к чему. У нас формат колонки - 3.000 знаков.
***
Очень хорошо. Четко, внятно, афористично. Знаете, что? Давайте дадим это как афоризм? Прямо на обложке, а?
***
Хорошее слово. Но кой-что надо поправить.
- Что? - возмутился автор. - Здесь-то что править?
- Закорючку, - сказал сосед по скамейке в парке, пахнущий пивом дед.
Взял из рук автора перочинный ножичек и четко процарапал запятушку над "и" в слове из трех букв.

Liberte

отрывок сериала про миллениалов

УТРО ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЕ

Вечер.
Молодой человек и девушка сидят на диване в ее комнате.
ОН. Может быть, мне лучше пойти домой?
ОНА. Нет, что ты! Оставайся!
ОН. Я чувствую, что тебе как-то неловко, неуютно…
ОНА. Да нет же! Все хорошо, что ты!
ОН: Я хочу тебя обнять, ты не против?
ОНА: Я совсем не против.
ОН: А если я тебя поцелую, ты не рассердишься?
ОНА: Нет, конечно!
ОН: Давай погасим свет.
***
Свет гаснет, наступает темнота.
Голоса из темноты:

ОН: Ты не боишься того, что будет дальше?
ОНА: Ни капельки!
ОН: Дальше будет секс, ты должна это знать.
ОНА: Я знаю.
ОН: Ты не против?

ОНА: Нет, я не против. Наоборот, я очень этого хочу.
ОН: Но, может быть, у тебя какие-то сомнения? Опасения?
ОНА: Нет никаких сомнений. Я хочу, я же сказала.
ОН: Ты уверена, что точно хочешь именно секса, именно со мной, именно вот прямо сейчас?
ОНА: Уверена! Секс, с тобой, сейчас.
ОН: Но я все-таки должен сказать…
ОНА: Хватит! Замолчи!

ОН: Хочу сказать, что я могу остановиться в любой момент.
ОНА: Хорошо. Но лучше не останавливайся!

ОН: Но в случае чего, если ты вдруг ощутишь любой физический или психический дискомфорт, тревогу, страх, неловкость – ты обязательно скажи, и мы тут же прекратим. Хорошо?
ОНА: Ну же! Давай же! А-а-а!
ОН: Ты что, уже кончила?
ОНА: Конечно, нет! Давай еще!!!
***

Раннее утро.
Она сидит на том же диване, укутавшись в плед, водит пальцем по айфону. Он протягивает руку, трогает ее за коленку. Она бьет его по руке:

ОНА: Не смей ко мне прикасаться!
ОН: Ты что?!
ОНА: Я уже написала письмо декану. Копия проректору и всем моим и твоим друзьям и подругам.
ОН: Что я такого сделал? (плачет)
ОНА: Ты еще спрашиваешь! Своими бесконечными идиотскими вопросами ты абсолютно парализовал мою волю! Ты все время что-то бубнил! И этим бубнежом ты меня программировал! Ты нарушил мою субъективную систему принятия решений! В работе Ширази, Кнудсена и Шунь Джанли на большой кросскультурной выборке доказано, что шесть-семь предложений на отказ в 87% случаев провоцируют согласие! А ты сделал пятнадцать таких квазинегативных персуадивов, по Джонсу-Шикамацу. Это было агрессивное психическое манипулирование! Отвернись, я встану и оденусь.
ОН (утирая слезы): Я сделал запись на свой айфон…
ОНА: Ты вдобавок еще и старомодный негодяй! Записывать свое свидание! Фу, какая пошлость, какая гадость! Ну, дай послушать.
ОН: Послушай!

достает из-под подушки свой айфон, включает. Там слышится:
«Дальше будет секс». «Я знаю». «Ты не против?» «Нет, я не против». «У тебя есть сомнения или опасения?» «Нет никаких сомнений».

ОНА: Ну и что?
ОН: Вот видишь! Я спросил: «Ты не против?» а ты ответила…
ОНА: А я ответила: «Нет».
ОН: Погоди. Ты отвечала: «Нет, я не против». «Нет, у меня нет сомнений». «Нет, я не рассержусь».
ОНА: Какой ты тупой! «Нет» всегда значит «нет»!
Драгунский

рассказ моей знакомой

МАКСИМ

«Была у нас с мужем, довольно давно, когда мы еще с ним вместе работали, знакомая парочка. Из соседнего отдела. Очень приятные люди. Видно было, что хотят общаться. Подсаживались на обеде в столовой. Шли вместе до метро. Ну, вроде подружились. Стали их в гости звать.
Хорошие ребята, но был у них сын Максим. Через каждое слово - Максим то, Максим сё, Максим в старшей группе, у Максима насморк, я Максима английскому учу... И потом: Максим в третьем классе, у Максима олимпиада, Максима эта учительница любит, а вот та - не ценит, фото: Максим на море, Максим у бабушки...
Один раз у нас была какая-то круглая дата. То ли свадьбе десять лет, то ли мне тридцать пять. Вдруг муж говорит:
- А давай этих не позовем, а?
- А почему? - я даже удивилась.
- Задолбали Максимом! - он даже закричал.
Я подумала и поняла: а ведь правда. С ними на самом деле ни о чем вообще говорить нельзя. Ни про кино, ни про Америку, ни про шмотки, ни про книги. Максим, и точка! Ужас. Когда муж так решил, мне прямо легче стало. Потому что они мне тоже надоели своим Максимом, я просто стыдилась сама себе признаться.
Они, конечно, обиделись, что мы их так резко бортанули. Тем более вот так грубо: вдруг не позвали на праздник, про который давно было известно, и даже были с нашей стороны явные намеки на приглашение. Нехорошо, понимаю.
Ну, ладно. Прошло лет пятнадцать. И вот буквально позавчера получаю письмо:
Здравствуй, Наталья. Жаль, что мы внезапно перестали общаться. Думаю, нам все-таки надо встретиться, поговорить. Как ваши дела? У нас все хорошо. Максим окончил аспирантуру, съездил в Германию на стажировку, защитил диссертацию…”

Я не стала отвечать и стерла это письмо».
Драгунский

based on a true story

ТЕАТРАЛЬНАЯ ИСТОРИЯ

В одном театре один режиссер решил создать спектакль, которого дотоле не бывало – спектакль необычайной жизненности.
Спектакль был о людях, которые живут в глухой провинции, на окраине бедного городка, да еще и в бараке. Но это были не просто обыватели, а ссыльнопоселенцы, люди тяжелой и несправедливой судьбы. Их силой выслали из родных мест и заставили жить вот в этом месте.
Режиссер хотел добиться абсолютной истинности. Чтоб все происходило в реальном времени и в реальном пространстве, не говоря уже о реальных костюмах, включая носки и нижнее белье.
Чтобы создать абсолютно реальное пространство, пришлось закрыть проем сцены четвертой стеной – не условной, как у Станиславского, а самой настоящей. Правда, теперь зрители не видели героев. Но зато они слышали, как герои за стеной – что делают? Да просто живут во всей полноте понятия «жизнь».

Сидя в зале на так называемых «открытых репетициях», зрители тихо восхищались реальностью происходящего за стеной. Тем более что билеты на эти репетиции стоили очень дорого, а режиссер постоянно рассказывал, как он заставляет актеров гнать самогон и жарить картошку, заниматься любовью на железных кроватях за тонкими занавесочками, беременеть и рожать детей.
Зрители очень волновались, слыша сквозь стену сначала хихиканья флирта, потом стоны секса, потом звуки рвоты беременной женщины, потом крики роженицы, потом первый плач ребенка, а потом радостные голоса людей, празднующих крестины ребенка – и вот так целый год, наверное. А то и дольше. Потому что к окончательному показу спектакля надо было хорошо подготовиться.
Но вот день великой премьеры настал.
Зал был полон. Билеты стоили каких-то несусветных денег. Ложи блистали. Партер кипел. На ярусах люди сидели по трое на одном стуле. Студенты лежали в проходах.
Свет погас, и стена между залом и сценой стала медленно раздвигаться.
Было невероятно тихо.

Свет зажегся.
На сцене не было буквально ничего. Несколько голых железных кроватей и пустая картонная коробка. Какой-то человек запихнул в эту коробку эмалированную кастрюлю, предварительно завернув ее в байковое одеяло, взял коробку под мышку и быстро ушел.
Прошло еще минут пять.
На сцене появился режиссер и тихо, но очень слышно сказал:
- Они уехали. Понимаете, господа… Вернее, вам, людям благополучным и сытым, этого не понять. Но вы все же постарайтесь. Сегодня у них кончился срок высылки. Теперь они больше не ссыльнопоселенцы, а свободные граждане. Поэтому они быстро собрались и поехали. По домам, понимаете? На родину, ясно вам?
Он прошелся по сцене и сказал:
- Пожелаем им доброго пути.
Помолчал еще и сказал:
- Ну, всё.
Махнул рукой и скрылся за кулисами.
Гром аплодисментов чуть не обрушил потолок.
А журналисты, театральные обозреватели и критики бегом помчались в свои редакции, чтобы сообщить тем, кто сегодня вечером был в театре – что они видели самый великий спектакль нашей эпохи.
Драгунский

таинственным я занят разговором

БЕЗ СЛОВ

Я тогда работал в одной конторе, и там часто показывали документальное или научно-популярное кино, в специальном маленьком зале.
Однажды я сижу и смотрю какой-то фильм, про что – не помню. Вдруг слева рядом со мной кто-то садится. Поглядел, вижу – одна наша сотрудница. Мы с ней были неплохо знакомы, болтали в буфете, один раз даже вместе шли до метро и потом ехали до какой-то там пересадки. Чуть моложе меня, замужем. Я тоже, кстати, уже был женат, дочке два года. Смотрю на нее. Красивый профиль в темноте виден. Она на меня косится, кивает мне, а я – ей.
Я сижу, скрестив руки на животе, и как-то так вышло, что правой рукой случайно касаюсь ее руки. А она сидит, заложив большие пальцы рук за широкий пояс юбки – тогда носили такие полудлинные твидовые юбки с лаковыми поясами, латунная пряжка. То есть ее правая рука рядом со мной. Так что я прикасаюсь к ее правой руке. Самыми кончиками пальцев случайно дотрагиваюсь до тыльной стороны ее ладони.
Задерживаю пальцы буквально на долю секунды. Чувствую легкое ответное движение. Не отнимаю пальцы. Она тоже не отодвигает руку. Чуточку прижимаю кончики пальцев к ее руке. Она слегка двигает рукой – чуть-чуть к себе и потом как бы по длинной оси, так что получается, как будто я ее легонько глажу пальцами по ее пальцам с тыльной стороны. Я беру ее за руку, перебираю пальцы. Она тоже. Я совсем осмелел, стал гладить пальцем щелочку между ее указательным и средним. Она вдруг – хоп! И поймала мой палец между своими, и держит. Я легонько пытаюсь освободить его, а она не пускает. А потом – отпустит и схватит, отпустит и схватит. Такая вот игра.
Дальше она меня взяла всей рукой за палец и стала сжимать, а я стал его двигать туда-сюда, то есть началось что-то уже совсем откровенное.
Но вдруг она перестала сжимать мой палец и даже как будто чуть-чуть отстранилась. Я ее беру за указательный и средний, хочу их раздвинуть и попасть в эту ложбинку – она не пускает. Хочу взять ее за все пальцы сразу – опять никак. Несколько раз пытался. Что такое? Вдруг она меня очень нежно берет за руку и ногтем тихонько щелкает по моему обручальному кольцу. Я в ответ поглаживаю ее безымянный палец, нахожу ее обручальное кольцо и тоже по нему постукиваю ногтем.
Она отводит руку, но через десять секунд возвращает ее. Я перебираю ее пальцы и чувствую, что кольца нет. Я глажу ее безымянный палец по всей длине, ощущаю круговую ложбинку от снятого обручального кольца.
Она берет двумя пальцами мое обручальное кольцо и начинает его тихонько вертеть, вправо-влево. Потом вопросительно постукивает по нему ногтем. Потом начинает его потихоньку стаскивать.
Я сжимаю кулак.
Она убирает руку.
Потом мы, конечно, много раз болтали в буфете. Так просто, ни о чем.
***
Возможно, кого-то удивит жест женщины, которая во время флирта демонстративно сняла обручальное кольцо, намекнув тем самым на... А на что? Ну конечно, не на то, что она готова вот прямо тут же развестись со своим мужем. Намекнув на готовность к "отношениям", как нынче говорят.
Но я - тогда - не удивился. Такие знаки были отчасти приняты и понятны - в цепи эротических намеков. Например, я видел девушку, которая вдруг, загадочно улыбаясь, накрывала платком икону, которая висела на стене. И ее планы сразу становилсь несколько яснее.
Мой приятель рассказывал, что сидел в гостях у одной иностранной девушки. У нее на столике стояла двойная рамка с фотографиями ее папы и мамы. После нескольких бокалов вина она спрятала эти фото в ящик стола, сказав: "Не хочу огорчать своих родителей, они ведь думают, что я - хорошая девочка".
Больше того! У меня был знакомый, который в гостях, перед тем как нажраться водки до посинения, снимал парадный пиджак с орденом Ленина и относил в прихожую, вешал рядом с пальто.
Драгунский

мужчины, женщины и вещи

РАЗГОВОРЫ НА СКАМЕЙКЕ У МОРЯ:

1.

- Муж сегодня с утра по хозяйству: мусор вынес, в магазин сбегал, овощи настриг для окрошки - ну, что может быть лучше?

- Муж, который домработницу наймёт.

2.

- Был тут вчера на блошином рынке в Звейниекциемсе, там кассетный видюшник продавали за десять евро, с ума сойти. А когда-то за такой видюшник убивали. Обалдеть. Сейчас не верится. А ведь убивали! Помню, кино было про это. Следователь говорит: "убиты трое граждан, из квартиры похищена видеотехника".

- А то! Еще бы. Видео стоило дороже квартиры. И за первые компьютеры убивали, особенно если с цветным монитором.

- Обалдеть. А сейчас за что убивают?

- Сейчас ни за что. Сейчас просто так.

3.

- Ты внучку позвала, как я просила?

- Позвала, она не хочет. Я ей сказала: "Пойдем в гости, там будет хороший мальчик, приехал из Москвы". А она говорит: "Нет. А вдруг я влюблюсь в мальчика, а он уедет, и нельзя будет встречаться, и будет очень тяжело. Лучше не надо".

- Подожди! А сколько ей лет? Восемь?

- Ты что! Уже одиннадцать!

- А-а. Тогда понятно.

Драгунский

ответ на вопрос

О ПРИЧИНАХ ЛЮБВИ


Но все-таки, почему уже сорок лет все так любят фильм
"Ирония судьбы, или с лёгким паром"? Не обращая внимания на такую вроде бы бьющую в глаза нетипичность, как позднее холостячество Жени Лукашина? Хотя, повторяю, в те годы лишь 3-4% мужчин его возраста никогда не состояли в браке.



Потому что в этом фильме максимально точно, лаконично и художественно убедительно обозначена матрица нашей культуры в сексуально-социальном аспекте.

Мощная доминирующая женщина - и слабый, подчиняемый, склонный к мягкому альфонсизму мужчина.

Обратите внимание - в
фильме "Служебный роман" - то же самое.
Интересно, что за сорок лет - за целых сорок лет! Брежневский застой, "гонки на лафетах", перестройка, путч, "лихие девяностые", "тучные нулевые", "тревожные десятые" - а матрица, выходит, не изменилась...
Во всяком случае, до сих пор так и не появилась любимая народом новогодняя сказка, где героем был бы Прекрасный Принц, уносящий Робкую Девушку к счастливой жизни.



"Ирония судьбы" - это гениальный фильм, сказавший о нашем обществе больше правды, чем все социально-критические киноупражнения.

Драгунский

пожилая молодежь 1805 года

ОБ ИСКАЖЕНИИ КЛАССИКИ

Классику можно искажать по всякому.
Например, вкладывая в уста персонажей другие слова. Переделывая мужчин в женщин и наоборот. Раздевая героев и героинь догола в прямом стриптизном смысле слова. Ломая сюжет и смысл, превращая умную пьесу в разухабистый балаган. Ну и так далее.
А можно - заставляя немолодых актеров играть очень молодых, даже просто юных героев.
Особенно это существенно для кино. На театре - еще куда ни шло. Знаменитый советский актер Всеволод Якут играл Пушкина 20 лет. Со своих тридцати семи до своих пятидесяти семи. Но актера видят вблизи процентов 20 зрителей. А остальные - из дальнего партера, бельэтажа, лож и ярусов. Поэтому в театре прекрасно работает станиславское "перевоплощение".
А в кино - убийственный крупный план.
Возьмем "Войну и мир" в монументальной экранизации Бондарчука.
Там все прекрасно, кроме одного: кроме возраста актеров, играющих главных героев. Наташе Ростовой в книге 14-16 - актрисе 24. Князю Андрею 30 - актеру 40. Пьеру 20 - актеру 45. Элен максимум 19 - актрисе 37...

"Война и мир" Льва Толстого - роман о золотой молодежи. О ее пылких и наивных исканиях и метаниях.
А фильм Сергея Бондарчука - о серьезных взрослых людях. О зрелых размышлениях умных опытных людей.
То есть немножечко про другое.
Драгунский

квалеры приглашают дам

DE L'AMOUR

Красивая девушка,
очень красивая девушка лет двадцати,
синеглазая девушка с русой косой,
девушка Маша,
подруга нашей домработницы Нины (дело было в 1969 году) -
сидела посреди кухни на табурете, поджав ноги в носочках, спрятав их меж ножек табурета -
сидела и читала Стендаля, седьмой том "желтого" собрания сочинений.

- Что читаешь, Маша? - спросила моя мама.
- "О любви" - сказала Маша. - Я тут на полочке взяла.
- Нравится? - спросила моя мама.
- Непонятно, - сказала Маша.
- А зачем тогда читать?
- О любви ведь, Алла Васильевна! - вздохнула Маша. - А у меня как раз кавалера нет.
- Маша! - воскликнула моя мама. - Как это - у тебя, да нет кавалера? Ты ведь красавица!
Маша махнула рукой и сказала:
- Вот один позвал в кино. Только свет погасили, а он уже шарит. Шарит и шарит. Я ему говорю: "Чего шаришь-то? Только познакомились, и уже шаришь?"
- А он что? - спросила мама.
- Больше не позвал в кино, - сказала Маша и снова опустила свои ясные синие глаза в книгу, где, в частности, было написано:

"Мелочные соображения гордости и светских приличий послужили причиной несчастья некоторых женщин..." (глава ХХХ).