Category: кино

Category was added automatically. Read all entries about "кино".

Драгунский

Денис Драгунский. Как они нас любят!

Как сильно они нас любят!

Один человек сильно разочаровался в своем друге. Решил, что это не друг вовсе, а настоящий негодяй и последняя сволочь. И что с ним надо окончательно порвать. Не общаться и не встречаться. Никогда! Ни разу! Поэтому он сначала долго звонил ему домой, потом на работу, выяснил, что он в командировке довольно далеко и надолго, и поэтому он взял билет на самолет, а потом долго искал гостиницу, где он остановился, потом часов шесть ждал его у дверей номера, а когда тот появился – сухо произнес: «Ты сволочь и негодяй! Понял?»
И гордо вышел прочь.
Что сие означает?
Сие означает, что данный персонаж просто жить не мог без своего друга. Был к нему ужасно привязан.
Хотя, казалось бы: не хочешь общаться – не общайся. Сам не звони, а на звонки отвечай торопливо и сухо. Но нет! Обожаемый объект не отпускает. Хочется все время быть рядом, все время обозначать свое небезразличие.
Такое бывает и в политике.
Взять, например, партию «Союз Правых Сил».
Вряд ли кого-нибудь еще так поливают. Особенно усердствуют в поливе именно те, кто считает себя людьми образованными, социально успешными, демократически настроенными, что особенно важно. Свободолюбцами и искателями истины.
Ну, казалось бы – есть какая-то там партия. Были какие-то мальчики в штанишках. Когда-то, где-то, как-то отметились на пегом политическом горизонте России. Какие-то там реформы. Реформишки. Реформулечки. Ерунда, одним словом. Проехали.
Но нет. Куда там. Ехать еще долго. Конца не видно.
Кто разрушил великую державу? СПС. Кто виноват, что мужики пьют, а бабы не рожают? Кто сдуру попер в Госдуму? СПС. Кто опять осрамился, облажался, спотыкнулся, сглупил, сморозил, сбрендил, шмякнулся, так что брызги в стороны летят? СПС. У кого нет никаких шансов ни на что? У СПС.
И вот так -7х24.
Любят. Жить не могут без.

Драгунский

такова литературная жизнь

ПОПРАВКИ

Хороший роман, динамичный, объемный, глубокий, интригующий, и написано славно. Беру. Выпускаем к «Нон-Фикшену». Думаю, будем выставлять на «Большую Книгу». Но для этого нужно кое-что поправить, разумеется...
***

Да, да. Уже гораздо лучше. Сюжет классный. Жена читала до утра, честно говорю, просто не могла оторваться. Слушайте! Это ведь готовый сериал!
***

Прекрасный сценарий. Но, знаете ли, в нашем деле без поправок не бывает, вы уж не обижайтесь. Подтяните линию Дарьи и Макса.
***

О! Отлично. Очень эффектно, и актерам есть чем заняться. Роли! Вы умеете писать роли! Зачем вам эти сериалы? Это должен быть нормальный фильм! Сделаете, как я вам скажу, и Канны наши.
***

Да, прекрасно. Очень сжато и глубокомысленно. Но я вижу здесь короткий метр. Иные короткометражки - для искусства дороже блокбастеров. Жана Виго помните? Вперед.
***
Просто прелесть. Даже обидно, что это уйдет в сценарий, что вот этих ваших слов никто не увидит. Мой вам дружеский совет - напишите повесть.
***

Я бы все-таки чуть сжал. Отрежьте начало. Чехов говорил, что писатели всегда врут в начале. Надо с места в карьер.
***
Чудесный рассказ. Только уберите вот тут и тут. Дарья и Макс совсем ни к чему. У нас формат колонки - 3.000 знаков.
***
Очень хорошо. Четко, внятно, афористично. Знаете, что? Давайте дадим это как афоризм? Прямо на обложке, а?
***
Хорошее слово. Но кой-что надо поправить.
- Что? - возмутился автор. - Здесь-то что править?
- Закорючку, - сказал сосед по скамейке в парке, пахнущий пивом дед.
Взял из рук автора перочинный ножичек и четко процарапал запятушку над "и" в слове из трех букв.

Liberte

отрывок сериала про миллениалов

УТРО ВЕЧЕРА МУДРЕНЕЕ

Вечер.
Молодой человек и девушка сидят на диване в ее комнате.
ОН. Может быть, мне лучше пойти домой?
ОНА. Нет, что ты! Оставайся!
ОН. Я чувствую, что тебе как-то неловко, неуютно…
ОНА. Да нет же! Все хорошо, что ты!
ОН: Я хочу тебя обнять, ты не против?
ОНА: Я совсем не против.
ОН: А если я тебя поцелую, ты не рассердишься?
ОНА: Нет, конечно!
ОН: Давай погасим свет.
***
Свет гаснет, наступает темнота.
Голоса из темноты:

ОН: Ты не боишься того, что будет дальше?
ОНА: Ни капельки!
ОН: Дальше будет секс, ты должна это знать.
ОНА: Я знаю.
ОН: Ты не против?

ОНА: Нет, я не против. Наоборот, я очень этого хочу.
ОН: Но, может быть, у тебя какие-то сомнения? Опасения?
ОНА: Нет никаких сомнений. Я хочу, я же сказала.
ОН: Ты уверена, что точно хочешь именно секса, именно со мной, именно вот прямо сейчас?
ОНА: Уверена! Секс, с тобой, сейчас.
ОН: Но я все-таки должен сказать…
ОНА: Хватит! Замолчи!

ОН: Хочу сказать, что я могу остановиться в любой момент.
ОНА: Хорошо. Но лучше не останавливайся!

ОН: Но в случае чего, если ты вдруг ощутишь любой физический или психический дискомфорт, тревогу, страх, неловкость – ты обязательно скажи, и мы тут же прекратим. Хорошо?
ОНА: Ну же! Давай же! А-а-а!
ОН: Ты что, уже кончила?
ОНА: Конечно, нет! Давай еще!!!
***

Раннее утро.
Она сидит на том же диване, укутавшись в плед, водит пальцем по айфону. Он протягивает руку, трогает ее за коленку. Она бьет его по руке:

ОНА: Не смей ко мне прикасаться!
ОН: Ты что?!
ОНА: Я уже написала письмо декану. Копия проректору и всем моим и твоим друзьям и подругам.
ОН: Что я такого сделал? (плачет)
ОНА: Ты еще спрашиваешь! Своими бесконечными идиотскими вопросами ты абсолютно парализовал мою волю! Ты все время что-то бубнил! И этим бубнежом ты меня программировал! Ты нарушил мою субъективную систему принятия решений! В работе Ширази, Кнудсена и Шунь Джанли на большой кросскультурной выборке доказано, что шесть-семь предложений на отказ в 87% случаев провоцируют согласие! А ты сделал пятнадцать таких квазинегативных персуадивов, по Джонсу-Шикамацу. Это было агрессивное психическое манипулирование! Отвернись, я встану и оденусь.
ОН (утирая слезы): Я сделал запись на свой айфон…
ОНА: Ты вдобавок еще и старомодный негодяй! Записывать свое свидание! Фу, какая пошлость, какая гадость! Ну, дай послушать.
ОН: Послушай!

достает из-под подушки свой айфон, включает. Там слышится:
«Дальше будет секс». «Я знаю». «Ты не против?» «Нет, я не против». «У тебя есть сомнения или опасения?» «Нет никаких сомнений».

ОНА: Ну и что?
ОН: Вот видишь! Я спросил: «Ты не против?» а ты ответила…
ОНА: А я ответила: «Нет».
ОН: Погоди. Ты отвечала: «Нет, я не против». «Нет, у меня нет сомнений». «Нет, я не рассержусь».
ОНА: Какой ты тупой! «Нет» всегда значит «нет»!
Драгунский

таинственным я занят разговором

БЕЗ СЛОВ

Я тогда работал в одной конторе, и там часто показывали документальное или научно-популярное кино, в специальном маленьком зале.
Однажды я сижу и смотрю какой-то фильм, про что – не помню. Вдруг слева рядом со мной кто-то садится. Поглядел, вижу – одна наша сотрудница. Мы с ней были неплохо знакомы, болтали в буфете, один раз даже вместе шли до метро и потом ехали до какой-то там пересадки. Чуть моложе меня, замужем. Я тоже, кстати, уже был женат, дочке два года. Смотрю на нее. Красивый профиль в темноте виден. Она на меня косится, кивает мне, а я – ей.
Я сижу, скрестив руки на животе, и как-то так вышло, что правой рукой случайно касаюсь ее руки. А она сидит, заложив большие пальцы рук за широкий пояс юбки – тогда носили такие полудлинные твидовые юбки с лаковыми поясами, латунная пряжка. То есть ее правая рука рядом со мной. Так что я прикасаюсь к ее правой руке. Самыми кончиками пальцев случайно дотрагиваюсь до тыльной стороны ее ладони.
Задерживаю пальцы буквально на долю секунды. Чувствую легкое ответное движение. Не отнимаю пальцы. Она тоже не отодвигает руку. Чуточку прижимаю кончики пальцев к ее руке. Она слегка двигает рукой – чуть-чуть к себе и потом как бы по длинной оси, так что получается, как будто я ее легонько глажу пальцами по ее пальцам с тыльной стороны. Я беру ее за руку, перебираю пальцы. Она тоже. Я совсем осмелел, стал гладить пальцем щелочку между ее указательным и средним. Она вдруг – хоп! И поймала мой палец между своими, и держит. Я легонько пытаюсь освободить его, а она не пускает. А потом – отпустит и схватит, отпустит и схватит. Такая вот игра.
Дальше она меня взяла всей рукой за палец и стала сжимать, а я стал его двигать туда-сюда, то есть началось что-то уже совсем откровенное.
Но вдруг она перестала сжимать мой палец и даже как будто чуть-чуть отстранилась. Я ее беру за указательный и средний, хочу их раздвинуть и попасть в эту ложбинку – она не пускает. Хочу взять ее за все пальцы сразу – опять никак. Несколько раз пытался. Что такое? Вдруг она меня очень нежно берет за руку и ногтем тихонько щелкает по моему обручальному кольцу. Я в ответ поглаживаю ее безымянный палец, нахожу ее обручальное кольцо и тоже по нему постукиваю ногтем.
Она отводит руку, но через десять секунд возвращает ее. Я перебираю ее пальцы и чувствую, что кольца нет. Я глажу ее безымянный палец по всей длине, ощущаю круговую ложбинку от снятого обручального кольца.
Она берет двумя пальцами мое обручальное кольцо и начинает его тихонько вертеть, вправо-влево. Потом вопросительно постукивает по нему ногтем. Потом начинает его потихоньку стаскивать.
Я сжимаю кулак.
Она убирает руку.
Потом мы, конечно, много раз болтали в буфете. Так просто, ни о чем.
***
Возможно, кого-то удивит жест женщины, которая во время флирта демонстративно сняла обручальное кольцо, намекнув тем самым на... А на что? Ну конечно, не на то, что она готова вот прямо тут же развестись со своим мужем. Намекнув на готовность к "отношениям", как нынче говорят.
Но я - тогда - не удивился. Такие знаки были отчасти приняты и понятны - в цепи эротических намеков. Например, я видел девушку, которая вдруг, загадочно улыбаясь, накрывала платком икону, которая висела на стене. И ее планы сразу становилсь несколько яснее.
Мой приятель рассказывал, что сидел в гостях у одной иностранной девушки. У нее на столике стояла двойная рамка с фотографиями ее папы и мамы. После нескольких бокалов вина она спрятала эти фото в ящик стола, сказав: "Не хочу огорчать своих родителей, они ведь думают, что я - хорошая девочка".
Больше того! У меня был знакомый, который в гостях, перед тем как нажраться водки до посинения, снимал парадный пиджак с орденом Ленина и относил в прихожую, вешал рядом с пальто.
Драгунский

мужчины, женщины и вещи

РАЗГОВОРЫ НА СКАМЕЙКЕ У МОРЯ:

1.

- Муж сегодня с утра по хозяйству: мусор вынес, в магазин сбегал, овощи настриг для окрошки - ну, что может быть лучше?

- Муж, который домработницу наймёт.

2.

- Был тут вчера на блошином рынке в Звейниекциемсе, там кассетный видюшник продавали за десять евро, с ума сойти. А когда-то за такой видюшник убивали. Обалдеть. Сейчас не верится. А ведь убивали! Помню, кино было про это. Следователь говорит: "убиты трое граждан, из квартиры похищена видеотехника".

- А то! Еще бы. Видео стоило дороже квартиры. И за первые компьютеры убивали, особенно если с цветным монитором.

- Обалдеть. А сейчас за что убивают?

- Сейчас ни за что. Сейчас просто так.

3.

- Ты внучку позвала, как я просила?

- Позвала, она не хочет. Я ей сказала: "Пойдем в гости, там будет хороший мальчик, приехал из Москвы". А она говорит: "Нет. А вдруг я влюблюсь в мальчика, а он уедет, и нельзя будет встречаться, и будет очень тяжело. Лучше не надо".

- Подожди! А сколько ей лет? Восемь?

- Ты что! Уже одиннадцать!

- А-а. Тогда понятно.

Драгунский

ответ на вопрос

О ПРИЧИНАХ ЛЮБВИ


Но все-таки, почему уже сорок лет все так любят фильм
"Ирония судьбы, или с лёгким паром"? Не обращая внимания на такую вроде бы бьющую в глаза нетипичность, как позднее холостячество Жени Лукашина? Хотя, повторяю, в те годы лишь 3-4% мужчин его возраста никогда не состояли в браке.



Потому что в этом фильме максимально точно, лаконично и художественно убедительно обозначена матрица нашей культуры в сексуально-социальном аспекте.

Мощная доминирующая женщина - и слабый, подчиняемый, склонный к мягкому альфонсизму мужчина.

Обратите внимание - в
фильме "Служебный роман" - то же самое.
Интересно, что за сорок лет - за целых сорок лет! Брежневский застой, "гонки на лафетах", перестройка, путч, "лихие девяностые", "тучные нулевые", "тревожные десятые" - а матрица, выходит, не изменилась...
Во всяком случае, до сих пор так и не появилась любимая народом новогодняя сказка, где героем был бы Прекрасный Принц, уносящий Робкую Девушку к счастливой жизни.



"Ирония судьбы" - это гениальный фильм, сказавший о нашем обществе больше правды, чем все социально-критические киноупражнения.

Драгунский

филологические досуги

О ЗАКОНАХ СКАЗКИ

Есть вещи, которые не надо объяснять - ни в жизни, ни в кино.
Например, если человек носит синий шарф, хотя ему более к лицу серый. Если человек приходит в гости к бедным родственникам в модном и дорогом костюме, или наоборот - к богатым приятелям в заношенном свитере. Объяснение простое - ну, бывает, бывает!

Но если человек приходит на прием в смокинге и крахмальной рубашке с бабочкой, но при этом в забрызганных грязью брюках и ботинках, или является к тете на именины с взводом автоматчиков в качестве охраны - это требует каких-то объяснений. Типа - пять минут назад упал в канаву, ха-ха; полчаса назад был избран крёстным отцом мафии...

И это объяснение должно войти в сценарий, в диалог - если речь идет о фильме.

Вот точно так же в великом фильме "Ирония судьбы" меня поражало вот что: Жене Лукашину 37 (тридцать семь!) лет, а он ни разу не был женат. В России, с ее дефицитом мужчин...

Скажут: бывает, бывает!

Да, разумеется, бывает. Но это именно то самое "бывает" (как грязные брюки со смокингом) - которое требует объяснений в сюжете. Ибо подавляющее большинство мужчин такого возраста женаты (или хоть раз были женаты), и у них, как правило, есть дети.
По итогам переписи населения 1979 года в городском населении Российской Федерации в возрастной группе Жени Лукашина было 4.7% мужчин, никогда не состоявших в браке.

Очевидно, Женя Лукашин - особый случай. В чем же его особость, почему так сложилась его жизнь? Может быть, у него какая-то особая, хотя и непроявленная, ориентация? Не знаю.

Меня не удивляет то, что это никак не объяснено в фильме.

Как и в старом советском фильме "Моя любовь" с Лидией Смирновой в главной роли не объяснено, откуда у простой советской студентки огромная роскошная квартира, в которой она живет одна.

Меня удивляет то, что это никого не удивляет.


Мне возражают: это сказка!
Ничего подобного.
Не надо путать сказку с вольным фантазированием, и тем более с реалистическим фильмом в жанре комедии, чем и является "Ирония судьбы".

Сказка, леди и джентльмены, это чрезвычайно строгий жанр. Сюжет жёсток, все персонажи лишены индивидуальных свойств. Это своего рода маски, символы. Они, можно сказать, монументальны, они воплощают одно какое-то качество.

Емеля на печи - везунчик, и только. Младший брат (Иван-Дурак) - хитрец, и только. Царь - что мы о нем знаем, кроме того, что он что-то там "повелел-приказал"? Ничего не знаем о его трудной работе по управлению царством. Василиса Премудрая, Елена Прекрасная, Царевна-Несмеяна или просто Царевна, которую хочет съесть Змей - это совершенно разные, но одинаково одномерные царевны.

Почему Иван полюбил Царевну? За ее красоту? За ее богатый внутренний мир? Из соображений карьеры? Да нипочему. Жёсткий сюжет велит ему вступить в состязание с заморскими королевичами и победить - но не просто так, собственными силами, а непременно с помощью волшебного конька, умной мышки, старушки-советчицы и т.п.



В реалистическом произведении - даже в том, где много фантазии и романтики - всё не так. Герои многомерны, это не маски, а личности; их поступки мотивированы, сюжет вариативен.

Поэтому, если мы что-то не понимаем в современной новогодней комедии, не надо говорить: "ах, это же сказка!"

Лучше попытаться понять. Тем самым мы поймем сами себя.

Драгунский

пожилая молодежь 1805 года

ОБ ИСКАЖЕНИИ КЛАССИКИ

Классику можно искажать по всякому.
Например, вкладывая в уста персонажей другие слова. Переделывая мужчин в женщин и наоборот. Раздевая героев и героинь догола в прямом стриптизном смысле слова. Ломая сюжет и смысл, превращая умную пьесу в разухабистый балаган. Ну и так далее.
А можно - заставляя немолодых актеров играть очень молодых, даже просто юных героев.
Особенно это существенно для кино. На театре - еще куда ни шло. Знаменитый советский актер Всеволод Якут играл Пушкина 20 лет. Со своих тридцати семи до своих пятидесяти семи. Но актера видят вблизи процентов 20 зрителей. А остальные - из дальнего партера, бельэтажа, лож и ярусов. Поэтому в театре прекрасно работает станиславское "перевоплощение".
А в кино - убийственный крупный план.
Возьмем "Войну и мир" в монументальной экранизации Бондарчука.
Там все прекрасно, кроме одного: кроме возраста актеров, играющих главных героев. Наташе Ростовой в книге 14-16 - актрисе 24. Князю Андрею 30 - актеру 40. Пьеру 20 - актеру 45. Элен максимум 19 - актрисе 37...

"Война и мир" Льва Толстого - роман о золотой молодежи. О ее пылких и наивных исканиях и метаниях.
А фильм Сергея Бондарчука - о серьезных взрослых людях. О зрелых размышлениях умных опытных людей.
То есть немножечко про другое.
Драгунский

квалеры приглашают дам

DE L'AMOUR

Красивая девушка,
очень красивая девушка лет двадцати,
синеглазая девушка с русой косой,
девушка Маша,
подруга нашей домработницы Нины (дело было в 1969 году) -
сидела посреди кухни на табурете, поджав ноги в носочках, спрятав их меж ножек табурета -
сидела и читала Стендаля, седьмой том "желтого" собрания сочинений.

- Что читаешь, Маша? - спросила моя мама.
- "О любви" - сказала Маша. - Я тут на полочке взяла.
- Нравится? - спросила моя мама.
- Непонятно, - сказала Маша.
- А зачем тогда читать?
- О любви ведь, Алла Васильевна! - вздохнула Маша. - А у меня как раз кавалера нет.
- Маша! - воскликнула моя мама. - Как это - у тебя, да нет кавалера? Ты ведь красавица!
Маша махнула рукой и сказала:
- Вот один позвал в кино. Только свет погасили, а он уже шарит. Шарит и шарит. Я ему говорю: "Чего шаришь-то? Только познакомились, и уже шаришь?"
- А он что? - спросила мама.
- Больше не позвал в кино, - сказала Маша и снова опустила свои ясные синие глаза в книгу, где, в частности, было написано:

"Мелочные соображения гордости и светских приличий послужили причиной несчастья некоторых женщин..." (глава ХХХ).
Драгунский

сон на 4 апреля 2015 года

СНИМАЕТСЯ КИНО

Приснилось мне, что я оказался в большой толпе, которая медленно движется под мостом, перекинутым через железнодорожные пути и другое шоссе. Там есть широкий проход для пешеходов, с металлической оградой и с небольшими выступами-карманами, где можно постоять, глядя вниз, как едут машины, разворачиваясь под этим мостом – съезжают с моста, ныряют под мост в короткий туннель, и потом выныривают с другой стороны и снова въезжают на мост, чтобы ехать в обратную сторону.
Рядом со мной какой-то незнакомый человек.

Мимо нас идут странно одетые люди. Вроде бы нормальные мужчины и женщины, в пиджаках и платьях – лето на дворе – но платья ситцевые, заношенные и линялые, пиджаки засаленные и как будто великоватые, с набитыми ватой плечами и широкими лацканами. Косынки и кепки. Сапоги. У женщин – босоножки на запыленных ногах с черными пятками. Но всё очень яркое. Бежевые пиджаки, белые кепки, синие цветочки на косынках, значки на лацканах. Голубые глаза и алые губы.
- Это кино снимают, - говорит стоящий рядом со мной человек, как будто отвечая на мой вопрос. – Это массовка.
Тем временем я вижу, что полицейский внизу перегораживает дорогу, по которой под мостом ехали машины. Дорога очищается, полицейский машет жезлом, и я слышу голос из мегафона: «Пооо-шли!» - и вся толпа медленно спускается вниз, под мост, заполняет собой пространство дороги, втекает в туннель.
Тут я замечаю, что сверху, на мосту, стоит кинокамера, рядом два человека – оператор и режиссер, наверное. Они снимают этот поток людей.
- Что за фильм? – спрашиваю.
- «Мастер и Маргарита», - отвечает мой собеседник.
- Точно? Не может быть! – говорю я.
- Точно, точно, - говорит он. – Я художник-постановщик. Это я их так одел, ничего, неплохо, а? – он с гордостью указывает на толпу. – Думаете, это на них всякая рвань? Хо-хо! Мы каждый сарафанчик отдельно шили, потом вымачивали, растрепывали… А пиджаки! Знаете, как трудно затеребить как следует пиджак? То-то же.
Он протягивает мне визитку, мелькает как будто знакомая фамилия, то ли я где-то слышал, то ли читал.
- Я потому засомневался, - говорю я, - что в книге нет массовых сцен в Москве. Ну, разве что в театре «Варьете». Но тут ведь не театр! И вообще в «Мастере», если я правильно помню, всего одна большая массовая сцена – где Пилат объявляет о казни и о помиловании Вараввы.
- Именно! – говорит художник. – В сценарии всё поменяли. Новая трактовка. Основное действие происходит в Иерусалиме во времена Пилата. То есть в тридцатые годы первого века нашей эры. Там появляется Воланд и рассказывает героям – это разные местные писатели, философы, богачи – что будет происходить в Москве через тысячу девятьсот лет. «Московские Процессы», толпа кричит «расстрелять, как бешеных собак» и всё такое. Вот эта самая толпа, - он показывает вниз.
- А Сталин будет? – спрашиваю я.
- Да, обязательно. Сталин, Ягода, Ежов, Вышинский, Ульрих…
- А Иешуа Га-Ноцри? В смысле Иисус Христос?
- Нет. В сюжет не вписывается. В смысле, в новую трактовку. Сами глядите, кто в Москве в тридцатые годы может быть в роли Христа? Моральный диссидент, которого распяли? Так что лучше без него…

Вдруг с моста из мегафона раздается: «Наааа-зад!»
Толпа качается и движется назад. Потом вперед. Потом опять назад, и еще раз вперед. Голова кружится на них смотреть.
- Бедные, - говорю. – А сколько им платят?
- Вы что? – удивляется художник-постановщик. – Ничего им не платят. Это же такая честь и удача! Сняться в таком кино, хотя бы в массовке! Потом будут себя ловить на экране, если попадут в кадр. Хоть секундочку, а в бессмертии! – смеется он.
- Жалко, - говорю я. – А кто-то и не попадет. Зря промучается целый день.
- И мне жалко, - говорит он. – Но ничего не поделаешь. Наш народ не накопил опыта переживания страданий. Поэтому все повторяется. Поэтому люди охотно соглашаются работать на жаре и бесплатно, целый день. За одну только маленькую надежду попасть в кадр. То есть в бессмертие.
- Позвольте! – я возмущен. – Как это «не накопил опыт переживания»? Да наш народ столько пережил, на пять других народов хватит!
- Возможно, я неточно выразился, - говорит он. – Хотя нет! Я совершенно точно выразился! Наш народ страшно страдал. Опыт страданий есть. Но опыта переживания страданий – нет. Переживание – это осознание, осмысление, стремление понять, почему и зачем всё было. Пережить – значит, заново через свою душу пропустить и понять свои страдания. Вот этого нет. Совсем нет. Вместо этого говорят: «Не будем ворошить прошлое!». И снова идут, куда позвали. Неизвестно, зачем. Режиссер получит славу. Сценариста отругают. Меня похлопают по плечу. Актерам хорошо заплатят. А про них никто не вспомнит. Разве что снова похвалят режиссера, что хорошо подобрал типажи…

Я гляжу на сосредоточенно-веселые, красиво загримированные лица людей в массовке, я вижу тщательно затрепанные пиджаки и платья, и мне так тоскливо становится от этих вопросов – накопил опыт переживания? не накопил? – что я просыпаюсь.