?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: образование

Как сильно они нас любят!

Один человек сильно разочаровался в своем друге. Решил, что это не друг вовсе, а настоящий негодяй и последняя сволочь. И что с ним надо окончательно порвать. Не общаться и не встречаться. Никогда! Ни разу! Поэтому он сначала долго звонил ему домой, потом на работу, выяснил, что он в командировке довольно далеко и надолго, и поэтому он взял билет на самолет, а потом долго искал гостиницу, где он остановился, потом часов шесть ждал его у дверей номера, а когда тот появился – сухо произнес: «Ты сволочь и негодяй! Понял?»
И гордо вышел прочь.
Что сие означает?
Сие означает, что данный персонаж просто жить не мог без своего друга. Был к нему ужасно привязан.
Хотя, казалось бы: не хочешь общаться – не общайся. Сам не звони, а на звонки отвечай торопливо и сухо. Но нет! Обожаемый объект не отпускает. Хочется все время быть рядом, все время обозначать свое небезразличие.
Такое бывает и в политике.
Взять, например, партию «Союз Правых Сил».
Вряд ли кого-нибудь еще так поливают. Особенно усердствуют в поливе именно те, кто считает себя людьми образованными, социально успешными, демократически настроенными, что особенно важно. Свободолюбцами и искателями истины.
Ну, казалось бы – есть какая-то там партия. Были какие-то мальчики в штанишках. Когда-то, где-то, как-то отметились на пегом политическом горизонте России. Какие-то там реформы. Реформишки. Реформулечки. Ерунда, одним словом. Проехали.
Но нет. Куда там. Ехать еще долго. Конца не видно.
Кто разрушил великую державу? СПС. Кто виноват, что мужики пьют, а бабы не рожают? Кто сдуру попер в Госдуму? СПС. Кто опять осрамился, облажался, спотыкнулся, сглупил, сморозил, сбрендил, шмякнулся, так что брызги в стороны летят? СПС. У кого нет никаких шансов ни на что? У СПС.
И вот так -7х24.
Любят. Жить не могут без.

О ТАК НАЗЫВАЕМЫХ «ПРИСТРОЙКАХ СВЕРХУ»

Моя знакомая рассказывала:
«Была у меня приятельница, и одновременно как бы отчасти работодательница, которая все время опаздывала. Один раз так было, что мы с ней должны были встречаться чуть ли не три раза в неделю, на станции метро, я ей отдавала перепечатанные листы, ибо она была редактор, а я - машинистка. И вот на эти встречи она всегда опаздывала. На пять или десять минут. Иногда на четверть часа. Я ее ждала на скамье в центре зала. Она всегда извинялась, объясняла, что случилось. То кто-то важный вдруг позвонил, то соседка снизу пришла и заявила, что к ней в кухню вода капает, и вот всякий раз уважительная причина.
Но потом мне надоело. Вернее, я удивилась: ну она же едет на метро, и всякий раз к двенадцати часам дня. Ну неужели трудно рассчитать? В общем, начала злиться. А потом решила: дай-ка я опоздаю, и не на десять минут, а как следует - на полчаса или даже минут на сорок!
Нарочно вышла из дому на полчаса позже. Да еще медленно так шла к метро, ворон считала. Приезжаю. Времени без восемнадцати час, то есть я опоздала на сорок две минуты. Конечно, никого нет. Наверное, - думаю, - она меня ждала и ушла. Я буквально на минуту присела на скамью, переложить что-то в сумке. И вдруг вижу: она бежит ко мне! На ходу руку к груди прижимает.
- Прости, Валюшенька, - частит, извиняясь, - Прости, солнышко, ты меня уж целый час ждешь, а у меня Мишка (это сын) в школу убежал и мои ключи с собой взял, так что я выйти не могла. Звонила в школу, чтоб его учительница отпустила, то есть послала домой срочно с ключами...
Тут я всё поняла. Она пришла, как всегда, с опозданием на десять минут, меня не увидела, и целых полчаса то ли за колонной пряталась, то ли на поезде каталась туда-сюда. Обалдеть!
Как я это поняла? Да очень просто: она позавчера мне говорила, что опоздала потому, что Мишку, сына, провожала на соревнования куда-то то ли в Ярославль, то ли во Владимир, на три дня. Да и вообще был конец июня, какая школа в седьмом классе?
Я так громко засмеялась, что она, кажется, даже обиделась. Но я сказала, что вспомнила анекдот. Жутко смешной, но ужасно неприличный. Вслух сказать не могу. А если описательно, с купюрами - то будет не смешно».
***
Опаздывать вроде бы ненадолго, но постоянно - это еще не всё. В арсенале мелкого, но эффективного доминирования есть еще милые инструменты.
***
В эпоху до мобильных телефонов был такой фокус. Вы идете в гости к своей знакомой. Даете кому-то телефон этой знакомой. С такой инструкцией: позвонить и сказать следующий текст: «Здравствуйте, Валентина Ивановна, ради бога извините, это Татьяна Алферова говорит, ваш телефон мне дала Наталья Зябликова, она должна у вас быть, мне надо ей срочно передать одну очень важную информацию! Можно ее к телефону?» Ваша знакомая понимает, что вас просто на части рвут! Тем более что вы к ней опаздываете на полчаса-час... Ворвавшись, вы прижимаете руку к сердцу и сочиняете что-то очень веское и уважительное. Типа: «прости, надо было срочно заехать к такому-то, обговорить одно дельце». А знакомая вам: «да, и тебя тут уже некая Алферова разыскивает». Вы: «О, боже. Ума не приложу, что ей надо. Где у тебя телефон?» (напоминаю, что речь идет – вернее, шла! – о стационарном квартирном телефоне). Набираете номер. Там никто не подходит. «Черт, - говорите вы, - ее нет на месте...» Потом она вам все-таки дозванивается, в квартиру вашей знакомой. Вы слушаете ее, мрачно кивая. Потом говорите: «Прости, мне надо бежать. Не спрашивай. Кофе выпью, если нальешь. Вот такая жизнь..
И уходите, деловая и загадочная, важная такая персона.
***
В эпоху мобильных повысить свою значительность помогает – отвечать на звонок с мрачным видом, долго слушая и отрывисто говоря «да... да... ясно... ну что же, обещать не могу, но приложу все усилия». На второй звонок: «прости, совсем не могу говорить, я на встрече» - и при этом с любящим видом кивнуть тем, кто за столом: мол, вы для меня важнее! Польстить им таким манером. На третий звонок: «ой, ну не дергайся ты! это не вопрос. сделаем. сделаем, сколько раз повторять!». На четвертый звонок: как бы прикусить губу, назвать собеседника по имени-отчеству, сделать лицом нечто среднее между волнением, почтением к тому, кто звонит и извинениями перед теми, кто за столом, и быстро выйти в коридор, поговорить, вернуться и сказать: «фу, все в порядке. извините. да, мы тут о чем-то говорили интересном…»
***
Приходить в компанию нужно, разумеется, последним (последней), и не присаживаться на свободное место, а обойти весь стол, со всеми поздороваться, каждому улыбнуться, для каждого найти приятное слово. Поздний гость – важный гость!
А уходить - одним (одной) из первых. Уходить нужно громко - не в смысле скандала, а рассказав что-то, что заинтересует всю компанию, заставит смеяться, изумляться, задавать вопросы; а вот после этого сказать: «Ну, пока. Мне еще надо забежать к Мастерписовым». Или уж уходить совсем незаметно, даже для хозяев. Улучить момент, когда хозяйка будет на кухне, а хозяин увлечется беседой - и бегом. Но хозяевам надо назавтра позвонить и извиниться за «побег», добавив, что был важный звонок, и дело не терпело ни минуты отлагательства.
***
Впрочем, это я уже совсем элементарные вещи говорю. Это все знают!

друг в беде не бросит

СТАРШИЙ ТОВАРИЩ

Помню, на втором курсе я сильно увлекся одной девушкой. Она была вся такая загадочная, резкая и неприступная. А я ее очень любил. За моими страданиями наблюдал мой старший товарищ, аспирант с соседней кафедры.
Однажды он мне сказал:
- Ты с ней не связывайся, мой совет.
- Почему? - спросил я.
- Она сумасшедшая, - сказал он.
- В каком смысле? - не понял я.
- В обыкновенном, - сказал старший товарищ. - Гляди, как у нее глазки-то сияют. Верный признак.
Она мне как раз за это особенно нравилась.
- Ерунда! - возмутился я. - И вообще какая разница?
- Ты с ней все равно расстанешься, - сказал он. - Слово даю. В смысле, она тебя бросит. Потом ты встретишь нормальную девушку и женишься. И вот тут-то она начнет к тебе "возвращаться". Звонить днем и ночью. А потом вломится в квартиру, ляжет на ковер, будет дрыгать ногами и орать. Будет кричать твоей жене: "Отдай его мне!" Тебе это надо?
- А откуда ты знаешь? - удивился я.
- Ты, главное, вопросы не задавай, - усмехнулся он. - Ты, главное, слушай старшего товарища...

***
Так оно всё и случилось. Вот в точности. Но, слава богу, не со мной.
Спасибо, старший товарищ!
КРАСНАЯ ЛИНИЯ


На станции «Парк культуры» в вагон вошла девушка и уселась рядом с ним. Вытащила из рюкзака большую тетрадь, раскрыла ее и стала что-то записывать. Он скосил глаза. У девушки был крупный отчетливый почерк. Вот это да! Это были наброски лекции или семинара. С ума сойти. Что-то про Александра Македонского. С обзором литературы. Вот она написала: Фридрих Шахермайер.
- Фриц, а не Фридрих, - негромко сказал он. – Шахермайр. Не «майер», а просто «майр».

Она кивнула и исправила, даже не взглянув на него.
А он стал на нее смотреть. Она была совсем молодая, не более двадцати пяти. Наверное, аспирантка, и вот уже читает лекции или ведет семинары. То есть уже взрослая дама. Но все-таки очень юная. У нее были совсем детские руки, такие бывают у девочек в двенадцать лет, с бледными пальцами и прозрачными ноготками. Но она крепко держала авторучку и уверенно заполняла лист, соединяя стрелками имена и даты, рисуя квадратики, нумеруя параграфы. Ишь ты! Неужели она на том же факультете, который он окончил сто лет назад? Он давно бросил науку ради так называемого «реального дела». То есть ради больших и быстрых денег, если честно. Ну и каков результат? Где эти деньги? Где вообще что-нибудь? Заработал на безбедную старость, вот и весь итог жизни. Господи, тоска-то какая.
Он не удержался от громкого вздоха.
Она подняла лицо, посмотрела на него, как будто возвращаясь из античности в наше время.

- Небось, на кафедре у Амины Магомедовны? – спросил он.
- Да, - она кивнула. – Хотя Амина Магомедовна уже не зав. Но иногда читает лекции. Зав теперь Бевзенко, знаете?
- Нет, - сказал он, вглядываясь в неё.
Выпуклые скулы, широкие брови, крупный чуть вздернутый нос, тонкие русые волосы пушатся на висках. Она была на кого-то похожа, убийственно похожа, мучительно похожа, но на кого? Черт. Это уже старческое, когда не можешь вспомнить знакомого лица. Или наоборот, «дежа вю»? Тоже какой-то свих. Не легче. Он вздохнул еще раз.

- Нет, - повторил он. – Бевзенко не знаю. Я очень давно бросил профессию. Но учился как раз у Амины Магомедовны, великая женщина…
- Моя мама тоже у нее училась, - сказала девушка. - И бабушка тоже была на нашем факультете, но на другой кафедре.
Его как будто жаром обдало.
Он снова вгляделся в ее чудесное, милое, курносое личико и вспомнил – Галя!
***
Такие же брови, такой же нос, такие же чуть азиатские скулы.
Галя была в него покорно влюблена. Но в него тогда были многие влюблены, а он капризничал и выпендривался, дурак. Однажды он ее попросил остаться, когда все ребята расходились. Помочь убрать посуду и все такое. По тогдашним манерам, это было чуть ли не предложение руки и сердца. Но потом, в самый долгожданный момент, сказал загадочным тоном: «Пожалуй, тебе лучше уйти». Галя опустила руки – они обнимались, стоя около дивана – опустила глаза и пошла к двери. Но позвонила с дороги, из телефона-автомата, и сказала: «Ты все равно очень хороший». Она заблуждалась. Потому что он был не просто плохой, а очень плохой.
Потому что через неделю он позвонил ей и сказал: «А вот теперь приезжай».
Она приехала. Было лето. Июль. Стояла страшная жара.
Она была одета во все новое-красивое-ни-разу-не-надёванное, он это сразу понял, когда она начала раздеваться. Он даже не сказал ей: раздевайся. Она тоже ничего не сказала. Было так жарко, что говорить невозможно. Она разделась. Она была невинна. Ей было больно. Она заплакала. Потом проглотила слезы и улыбнулась. Потом он молча стал глядеть в потолок. Она встала и оделась. Потом недолго посидела на краю дивана, ловя его рассеянный взгляд. Встретившись с ним глазами, она вопросительно подняла брови. Он прикрыл глаза. Она встала и тихонько вышла из комнаты. Он слышал, как она молча стоит в прихожей. Потом вышла из квартиры. Закрыла за собой дверь, осторожно прищелкнув замок. Сквозь все стены слышно было, как она вошла в лифт, как стукнула тяжелая решетчатая дверь, как лифт поехал вниз.
Они так и не сказали друг другу ни слова – ни в этот раз, ни потом. Потому что никакого «потом» не было. Июль, август, а в сентябре Галя не появилась на занятиях. Или, может быть, появилась, но он как-то упустил ее. Нет, точно, она совсем пропала.

***
А вот сейчас, буквально за секунду, он все понял.
Понял, почему Галя исчезла. Недаром же эта девушка сказала: «бабушка была на нашем факультете». Не «окончила», а именно «была»… А потом ушла, когда забеременела. А потом родила маму вот этой девочки. Вот этой молодой женщины, которая едет вести семинар по Александру Македонскому. Боже мой, какой ужас и какое счастье – внучка! Какое чудо!

Захотелось ее обнять и во всём признаться, и отдать ей все книги, которые остались с тех пор, стояли в особом «историческом», как он называл, шкафу. Дарить подарки. Вообще заботиться и принимать участие. А может быть, она скоро выйдет замуж, и он станет прадедушкой. С ума сойти!
- А ваша бабушка…
- Она умерла год назад, - сказала девушка, закрывая тетрадь.
Уже проехали станцию «Воробьевы горы». Следующая станция «Университет».
- Господи боже мой, как жалко! - совершенно искренне воскликнул он, и едва не прослезился. – Как ее звали? Понимаете, может быть, я ее знал тогда. На факультете.
- Екатерина Сергеевна, - сказала девушка. – Девичья фамилия Верещак. Она тогда была Катя Верещак, вот. Вы в каком году оканчивали?

- Катя Верещак? – нахмурился он. – М-ммм… Нет. Не помню. Точно не помню. Жаль. Извините.
- Что вы, что вы! – сказала девушка, вставая, надевая рюкзак, и небрежно кивая ему.
Он недовольно взглянул на ее курносое и скуластое, некрасивое и неприятное лицо, и даже не кивнул в ответ.
ДУРА И ТРУС.

Саша Котов лежал под кустом сирени и слушал соловья.
Соловей пел где-то совсем рядом, казалось – руку протяни, и можно выключить. Лучше выключить, потому что соловей пел очень громко, слишком громко, по ушам бабахал. А у Саши болела голова.
Он вечером выпил бутылку водки с Валей Гимпелем. История была такая: он проспорил эту бутылку Цыплакову, спор был о том, сколько лет разным героям из «Войны и мира». Цыплак говорил, что граф писал небрежно и часто путался, одни у него стареют быстрее других, а Саша держался мнения, что Лев Толстой – гений, и это мы дураки, если что-то недопоняли. Но потом не поленился, перечитал с карандашом и тетрадкой и увидел, что так и есть. Ему Гимпель помогал считать, Гимпель был на его стороне, но увы! Amicus, как говорится, Plato, но истина дороже. Цыплак прав. Купили бутылку – то есть Саша покупал, а Гимпель занимал очередь, пока Саша стоял в кассу.
Купили и поехали на Ленгоры. Было часов шесть вечера. Цыплакова в общежитии не нашли, а соседи сказали, что он вообще уехал, досрочно сдал последний экзамен и домой, в Свердловск. Уже до осени. Потому что было самое начало июня. Саша Котов остался как дурак с бутылкой и Гимпелем. «Спрячь до сентября», - сказал честный Гимпель. «Да ну, прокиснет!» - сказал Саша, спер на общежитской кухне неизвестно чью луковицу, и они пошли в сад.
Там был университетский ботанический сад, с забором, но пройти можно было. Лучше, чем просто на горах, где люди и менты. А тут народу никого. Только вдали тетка с тачкой и метлой. Устроились среди сирени. Было уже к восьми, и Гимпель начинал дергаться, потому что мама-папа ждут. А у Саши мама-папа как раз были в отъезде, поехали вместе с младшей сестрой кататься на пароходе Москва-Ленинград, поэтому он никуда не торопился. Открыли, разрезали перочинным ножом луковицу. «У тебя хоть пирожок есть?» - спросил Саша. Гимпель помотал головой, к тому же пить он не хотел, не умел и боялся. Хотя взрослый мужик, третий курс. Саше пришлось почти все самому доканчивать. Пили из горлышка, болтали о Льве Толстом, смысле истории и роли личности в ней, а также о девчонках. Гимпелю нравилась Ксана Беляева. «Она ангел, светлый ангел!» - повторял он, краснея. Саша все знал про Ксану Би – так ее звали ребята – но не стал рассказывать это бедному Валечке Гимпелю; зачем другу ломать кайф возвышенных фантазий? Сказал только: «Вообще-то пить начинать следует с утра, и более ни на что во весь день не отвлекаться… Кто сказал?» «Лев Сергеич Пушкин!» - ответил умный Гимпель и сказал, что уже половина двенадцатого ночи – вот ведь проболтали! – и скоро взаправду утро, потому что ночи короткие – пятое июня – и надо скорее к метро.
Саша встал и тут же сел снова. Голова поехала, и затошнило. Все-таки грамм триста пятьдесят, а то и четыреста он осадил под пол-луковицы. Сел, потом лег на спину. Сирень крутилась над головой на фоне бледно-звездного неба. Застонал. Гимпель посоветовал проблеваться. Саша возразил, что всё уже впиталось в голодный желудок и пошло прямо в нервную систему. Гимпель сказал, что поможет добраться, а если надо – то останется с больным товарищем.
Саша едва умолил его уйти, поклявшись, что не умрет.Read more...Collapse )

Чехов жив!

АРИАДНА В ПАРКЕ ГОРЬКОГО

У меня сегодня была лекция в рамках большого проекта "Чехов жив!".
Под названием "Женщина, судьба и вкусные вещи. Рассказ Чехова "Ариадна"".
Сначала лекцию назначили в открытом кинотеатре "Пионер". Но был дождь - поэтому ее перенесли в маленький закрытый лекторий. Было не меньше 35 человек, почти все молодые, слушали прекрасно, внимательно, с интересом.
Разобрали "Ариадну".

Отметили, что это едва ли не единственный рассказ Чехова, в котором в роли автора - сам Чехов.
Увидели, как этот рассказ связан с литературно-философским контекстом эпохи - Шопенгауэр, Стриндберг, Лев Толстой и даже Макс Нордау. Увидели общие места в описании дворянского оскудения - как, кстати, у самого Чехова в рассказе "Соседи". Образ донжуана, многоженца - Лубков в "Ариадне" и почти такой же Панауров в "Трех годах".
Разобрались с реальной основой образа Ариадны и некоторых сюжетных ходов. Прототип: красавица Ариадна (Рурочка) Черец, дочь инспектора Таганрогской гимназии, ставшая женой учителя Старова, который запил от ее фокусов, потом ставшая актрисой у Соловцова и Дагмарова - и в итоге - успешная антрепренерша киевской оперетты. Сюжетная основа - Лика Мизинова и ее отношения с писателем Игнатием Потапенко (в рассказе - Лубков).
Поняли, почему Чехов, написав "Ариадну" в апреле 1894 г., задержал его публикацию в "Русской мысли" и выпустил только в декабре 1895 г.
Отметили, что критик Ежов зря упрекнул Чехова в "злой мстительности" по адресу бывшей чеховской любовницы Лидии Яворской. Ариадна - вовсе не Яворская.

Самое же главное - увидели, что Чехов вполне пророчески описал:
1. Агрессивный инфантилизм (Шамохин и его отношения с отцом, у которого в свои 30 лет он сидит на шее).
2. Столь же агрессивную ироничность и пофигизм (Лубков и его постоянное вышучивание всего на свете, и его же "а что такого?").
3. Орально-каннибалистическое потребительство Ариадны и, отчасти, самого Шамохина. Обжорство в прямом смысле слова и бездумное пожирание впечатлений, общения, зрелищ.
4. (главное) - нарциссическая идея "ведь я этого достойна" и "я такая крутая, и мне нужно все самое крутое". Любовь к своему телу и убежденность, что мне все должны, потому что я так прекрасно сложена и у меня такая кожа.
5. "Расхолаживание" (чеховское слово) нарцисса-потребителя, который уже не способен на чувства, а способен только "царить" и "производить впечатление".
Выяснили очень важную вещь: агрессивный инфант и нарцисс-потребитель не могут жить без пары. Без покорного, преданного родителя, который перезакладывает имение ради своего дармоеда-сына, прожигающего жизнь с тупой красоткой (отец Шамохина). И без того, кого, образно говоря, съедает нарциссичная Ариадна (это сам Шамохин - он ее ненавидит, но расстаться с ней не может, ему психологически необходимо кидать ей под ноги последние деньги, отнятые у несчастного отца).
Выяснили, наконец, очень важную вещь: упрекать этот рассказ в мизогинии невозможно. Во-первых, сам Чехов говорит Шамохину "нельзя осуждать всех женщин из-за одной Ариадны". Во-вторых же, Шамохин затем произносит очень феминистический монолог, где призывает к полному равноправию женщин, к совместному обучению мальчиков и девочек в школах, говорит, что физиология не причина для неравенства и т.п.
Лекция длилась 1 ч. 5 мин.
К сожалению, не успели сделать две вещи:
отметить, что рассказ был воспринят критикой не очень хорошо, но уже при жизни Чехова был переведен на немецкий, чешский, сербохорватский и шведский языки;
описать курорт Аббацию (ныне Опатия) и проследить, как ехали Ариадна и Шамохин из Италии до станции Волочиск, далее до Одессы, оттуда пароходом в Ялту и на Кавказ.