Category: психология

Category was added automatically. Read all entries about "психология".

Драгунский

Денис Драгунский. Как они нас любят!

Как сильно они нас любят!

Один человек сильно разочаровался в своем друге. Решил, что это не друг вовсе, а настоящий негодяй и последняя сволочь. И что с ним надо окончательно порвать. Не общаться и не встречаться. Никогда! Ни разу! Поэтому он сначала долго звонил ему домой, потом на работу, выяснил, что он в командировке довольно далеко и надолго, и поэтому он взял билет на самолет, а потом долго искал гостиницу, где он остановился, потом часов шесть ждал его у дверей номера, а когда тот появился – сухо произнес: «Ты сволочь и негодяй! Понял?»
И гордо вышел прочь.
Что сие означает?
Сие означает, что данный персонаж просто жить не мог без своего друга. Был к нему ужасно привязан.
Хотя, казалось бы: не хочешь общаться – не общайся. Сам не звони, а на звонки отвечай торопливо и сухо. Но нет! Обожаемый объект не отпускает. Хочется все время быть рядом, все время обозначать свое небезразличие.
Такое бывает и в политике.
Взять, например, партию «Союз Правых Сил».
Вряд ли кого-нибудь еще так поливают. Особенно усердствуют в поливе именно те, кто считает себя людьми образованными, социально успешными, демократически настроенными, что особенно важно. Свободолюбцами и искателями истины.
Ну, казалось бы – есть какая-то там партия. Были какие-то мальчики в штанишках. Когда-то, где-то, как-то отметились на пегом политическом горизонте России. Какие-то там реформы. Реформишки. Реформулечки. Ерунда, одним словом. Проехали.
Но нет. Куда там. Ехать еще долго. Конца не видно.
Кто разрушил великую державу? СПС. Кто виноват, что мужики пьют, а бабы не рожают? Кто сдуру попер в Госдуму? СПС. Кто опять осрамился, облажался, спотыкнулся, сглупил, сморозил, сбрендил, шмякнулся, так что брызги в стороны летят? СПС. У кого нет никаких шансов ни на что? У СПС.
И вот так -7х24.
Любят. Жить не могут без.

Драгунский

чистая психология

С МОСТА В РЕКУ

Один человек договорился в маленьком частном автосервисе, что ему посмотрят мотор, что-то там постукивало. Там мастер, он же хозяин, был знакомый. Договорился на девять, потому что сервис начинал работу именно с девяти.
Приехал в девять часов ноль три минуты. А там у мастера уже стоит какая-то машина, вся почти разобранная. И мастер спокойно так говорит:

- Извини, друг, так вышло, тут один кент заехал буквально только что, без четверти девять, я только пришел, только переоделся. Говорит: «глянь». Я глянул, туда-сюда, тут работы до обеда. Так что извини.
Этот человек, конечно, огорчился. Но подумал - ничего, бывает. Как-то починился в другом месте. Но потом однажды вышел утром, сел в машину, завелся, а движок опять стучит.
Раз - и рванул в тот автосервис, к знакомому мастеру. Приезжает - никого. Время без четверти девять. Мастер выходит, комбинезон застегивает. Этот, значит, человек говорит:

-Вот, опять стучит, глянь.
А мастер спокойно так отвечает:
- Извини, друг, у меня тут на девять часов один кент записан.
Этот человек сел в машину, поехал куда глаза глядят, доехал до моста через реку.

Запарковался у газона и думает:
«Что ж это такое? Значит, сначала этот парень какого-то кента передо мной пустил, и на полдня? Хотя я к нему блин был записан нах! А меня вот так же пустить не захотел, потому что к нему какой-то кент был записан? То есть какой-то кент всегда важнее меня? То есть значит у меня на морде написано, что об меня можно ноги вытирать? Чистая психология. И что? Значит, теперь всю жизнь мне так жить?»

Он вышел из машины и забрался на мост.
Встал посередке, оперся об ограду, поглядел на воду, какая она там внизу холодная и серая, и вспомнил еще разные такие случаи. Как продавщица кому-то ласково укладывала покупки в пакет, а ему бросила пакет поверх кефира и сочника с творогом. Не говоря уже о курьерах, которые ему звонили, и говорили, что опаздывают, пробки, много доставок и все такое. «Ага, - думал он. - Но ведь к кому-то они едут в первую очередь! А меня на самый конец оставляют! Значит, они меня даже по голосу вычисляют! Что же делать? Только с моста в реку».
Он посмотрел вниз, прицелился, но вдруг раздумал.
Сбежал с моста, сел в машину и помчался в тот автосервис.


Там всё еще никого не было.
- Ну? - сказал он. – Слышь, глянь! Пока свободен, а?
- Тот кент звонил, что задерживается, - сказал мастер. - Через полчаса будет, я все равно не успею, ты извини!
Тогда этот человек поглядел вокруг, взял монтировку и убил мастера одним метким ударом в висок.
Подумали на того кента, который приехал через полчаса. Подержали полгода в СИЗО, но потом, кажется, отпустили. Этот человек точно не знал, что там и как, и особо не интересовался, чтоб не навлечь на себя подозрения.


Зато он стал спокойным и уверенным в себе. Курьеры приезжают к нему минута в минуту, а продавщицы даже в самых отвязанных «Пятерочках» укладывают ему покупки в пакет и говорят: «Спасибо, за покупку, приходите к нам ещё!».
Драгунский

любовь – не вздохи на скамейке

ПСИХОПАТОЛОГИЯ СОВМЕСТНОЙ ЖИЗНИ

Шизофрениками восхищаются.
Психопатам покоряются.
Депрессивных жалеют.
Олигофренов принимают, как данность.
Невротиков – просто любят.

Кто любит, жалеет, восхищается?
Да те же самые!
Шизофреники восхищаются шизофрениками, покоряются психопатам, жалеют депрессивных, и далее по списку во всех направлениях.

Разумеется, если встречаются два одинаковых, так сказать, типа – то возможны некоторые дополнительные эффекты.
Два шизофреника, скорее всего, разведутся по каким-то очень важным, высоко принципиальным соображениям.
Два психопата будут ссориться и даже драться.
У двух депрессивных в доме будет, мягко говоря, неубрано. У шизофреников, впрочем, тоже – но по-другому. У депрессивных – пыль на тусклом паркете и нестиранный бабушкин абажур над столом с заляпанной скатертью, а у шизофреников – посуда и пепельницы на полу, тут же кипы книг, дисков, фотографий, старых журналов; картинки и записочки, приколотые к обоям.
Зато у двух олигофренов всё будет дружно-весело, чисто-мыто и по-доброму.
А у двух невротиков будет полное разнообразие жизненных коллизий.

- Как же нормальные? - спросите вы.
- Да покажите мне хоть одного нормального! - отвечу я со смехом. Но потом со всей серьезностью добавлю: – Легкая олигофрения и/или не слишком выраженный невроз – это и есть так называемая «норма».
Драгунский

судебная психиатрия и психология

НИКОГДА ВСЕГДА

Я никогда не мучил животных.
Я никогда не выпивал больше 200 граммов водки (или больше 1 бутылки сухого вина или больше 5 бутылок пива) за один вечер.
Я никогда не выкуривал больше 15 сигарет в сутки.
Я никогда не принимал наркотические и психотропные средства.
Я никогда не испытывал неприязни к своему отцу.
Я никогда не удовлетворял половое влечение необычным способом.
Я никогда не рассматривал свой кал в унитазе.
Я никогда не обращался к врачу с жалобами на сильную головную боль, плохое настроение или постоянную усталость.
Я никогда не считал ступеньки на лестницах.

Я всегда учился на «хорошо».
Я всегда работал добросовестно и прилежно.
Я всегда знал, что существует Бог (или некая Высшая Сила).
Я всегда делал утреннюю зарядку, а потом принимал душ и растирался махровым полотенцем.
Я всегда ходил с ребенком гулять по воскресеньям.
Я всегда целовал жену после полового акта и говорил ей «я тебя люблю».
Я всегда уважал своих родителей, и родителей жены, и вообще старших, и начальство на работе, и руководство страны.
Я всегда подавал нищим старикам или инвалидам.
Я всегда тщательно запирал дверь, даже если выходил буквально на минуту.

Но вот почему, почему, почему поздним вечером 31 декабря, когда я стоял один на автобусной остановке, ехать к теще и тестю на Новый год – жена была уже там, она еще утром уехала помогать готовить – почему, когда к остановке подъехала машина такси, и высунулась девушка, и спросила, где тут ресторан «Вермильон», вы не скажете, как тут по улице номера идут, дом сто семнадцать – это вперед, или мы уже проскочили? – почему я ее вытащил наружу и убил головой о бордюр тротуара?
Не знаю.
Драгунский

уже в продаже




ИЗ ПРЕДИСЛОВИЯ: 

Мне все время снятся сны. Иногда страшные, иногда интересные, иногда смешные, часто – непонятные. Некоторые повторяются. Несколько ужасных и загадочных снов я запомнил на всю жизнь; потихоньку пытаюсь понять их значение.

Довольно часто снятся рассказы. Иногда бывает наоборот – напишу рассказ, а он мне потом приснится. Кстати, в моих рассказах действие часто происходит во сне: героям что-то снится, и они, проснувшись, не сразу могут разобраться, где сон, а где «на самом деле».
Особенно забавно, что эти рассказы – со снами героев – снятся мне. То есть получается довольно хитрая конструкция. Матрешки своего рода. Или китайские ажурные шары. Но что поделаешь.

В общем, для меня сны – очень важный кусок реальности.

В этой книге записаны сны, которые мне снились с 1 января по 31 декабря 2010 года. Целый год я спал с блокнотом под подушкой. Спросонья в темноте делал быстрые заметки, отмечал опорные моменты, чтобы наутро вспомнить и записать весь сон. Иногда просыпался, садился в кровати и делал более обширные записи. А иногда я шел в другую комнату, садился за стол, надевал очки и записывал все подробности. Бывало, что просыпался утром со свежим ярким сном в голове, и тут же хватал блокнот и ручку.

Получился дневник снов. «Ночник», если можно так выразиться.
Тут все сны, которые я видел и запомнил. Которые не запомнил – тех, можно сказать, и не было, потому что я про них ничего не знаю: не запомнил, я же говорю.

Вот, например, 1 апреля и 27 апреля мне ничего не снилось. Или я не запомнил, что одно и то же. Поэтому эти дни остались без снов.

Сны записаны так, как они снились.
Безо всяких изъятий, сокращений, исправлений.
Но главное – без расширений, домыслов и дописываний.

Наверное, какой-нибудь психолог (или просто умный человек) узнает обо мне что-то такое, что я вовсе не собирался рассказывать, выставлять на всеобщее обозрение и анализ. Узнает то, чего я и сам о себе не знаю. Поймет меня лучше, четче, глубже, чем я сам себя понимаю.
Но таковы условия игры. Условия, которые я сам себе поставил и выполнил.

Может быть, мои родные и друзья будут недовольны, разочарованы. Надеюсь, что не обижены. Мне остается только уповать на их снисхождение.

В конце концов, это всего лишь сны.

Драгунский

на двадцать шесть процентов привлекательнее

ОНА, ОНА И ЭГОИСТ

Она: Ты меня никогда не любил!
Он: Любил, ты что! Я тебя и теперь люблю. И дальше буду любить.
Она: Почему же ты тогда…
Он: Понимаешь… Только постарайся меня понять. Ты ведь умная. И очень хорошая. Очень-очень. И мне с тобой всегда было очень-очень хорошо. Я был счастлив с тобой. Я и сейчас, честно говоря, счастлив с тобой. А она…
Она: А что она?
Он: Она чуточку лучше. Самую капельку.
Она: Ну и что?
Он: Понимаешь, дело не в ней и не в тебе. Дело во мне. Я – эгоист.
Она: Я знаю.
Он: Ну вот, значит, ты всё поймешь. Ты очень хорошая. А она  - немножко лучше. Чуточку лучше. А я эгоист. И мне кажется, что с ней мне будет лучше. Я с ней буду немножечко счастливее. Чуточку.

Кстати, женщина тоже может быть точно такой же эгоисткой. Мужчины именно в этом женщин и обвиняют. История старая: купец в повести Льва Толстого «Крейцерова соната» рассуждает о падении нравов:
- Как  что, она  сейчас и говорит: «Я от тебя уйду». У мужиков* на что, и то эта самая мода завелась. «На, говорит, вот тебе твои рубахи и портки, а я пойду с Ванькой, он кудрявей тебя»…
---
*то есть в деревне, у крестьян.

Колонка на «Частном Корреспонденте»:
http://www.chaskor.ru/article/dorogoj_denis_viktorovich_17018

Драгунский

Archiv fur Psychiatrie

ЗАМЕТКИ ПО ЛОГИКЕ. 3

Один человек собрался получать водительские права. Для этого, в частности, ему нужна была справка из психдиспансера. Он пришел в это учреждение.
Но он не знал, как получают такие справки.
Вместо того, чтобы протянуть свой паспорт регистратору и попросить справку "на учете не состоит", он пошел на прием к своему участковому психиатру. Чтобы ему, значит, выдали справку, что он психически здоров и может управлять автомобилем.

- Я устойчив к стрессу, - сказал он психиатру. -. Не подвержен депрессиям. Нету во мне параноидальной подозрительности. А также невротических навязчивостей.
- Здорово! - сказал психиатр, раскрывая карточку и записывая его паспортные данные.
- Так что вообще-то я здоров.
- Вы сказали вообще-то. Что вы имели в виду? - ласково спросил психиатр.
- Ну... - сказал визитер. - Вообще-то в смысле относительно.
- Относительно чего?
- Ну, относительно некого концепта абсолютного здоровья. Но абсолюта ведь не бывает, вы сами знаете. Абсолют есть своего рода универсалия.
- Знаю, - грустно сказал психиатр, записывая что-то в карточку.
- Вот видите, - сказал визитер. - Так что можно переживать тяжелую печаль, не страдая депрессией. Хотя бывает неприятно. Но ничего страшного.
- Давайте я вам выпишу один очень легкий препарат, - сказал психиатр. - Зачем переживать тяжелую печаль, когда есть современные средства?
- Спасибо! - обрадовался визитер. - А как насчет справки?
- А вот насчет справки - это не ко мне. Это в регистратуру. Машенька, - позвал он медсестру. - Отнесите карточку.

А в регистратуре ему объяснили, что он состоит на учете. Уже состоит. Пятнадцать минут как состоит.
Ужасная история. Но не случайная. Психическое здоровье - это умение следовать социальным нормам. Социальная компетентность, если угодно. Коль скоро человек, которому надо получить справочку "на учете не состоит", вместо регистратуры идет на прием и красуется перед психиатром разными умными словами, - то этот человек страдает явной социальной некомпетентностью.
Тем более что это не дедулька из глухой деревни, а образованный молодой горожанин.
Так что логика в поступке психиатра была, конечно же.
Хотя психиатрия была и остается репрессивным институтом. Ее базовая цель - изоляция неугодных (власти, обществу, малой группе или близким родственникам). Психиатрия-то и родилась в ответ на такой запрос: устранить сонаследника.
Сказанное не означает, что душевных болезней вообще нет, и что психиатры не помогают больным. Есть. Помогают. Иногда.
А иногда вот так.
Драгунский

специальная психология

В ТЕМНОТЕ

 

Николай Ильич N. был ученый-сурдотифлопедагог, и женился на своей ученице и пациентке, слепоглухонемой девушке Марфе.

 

Они хорошо жили. Марфа ходила по дому босиком, а зимой в носках. Она ощущала дрожь пола и мебели, и всегда встречала Николая Ильича, когда он приходил домой. В квартире все было устроено так, чтобы ей было удобно. Она сама мылась, причесывалась и даже маникюр себе делала пилочкой, а вот ногти на ногах ей стриг Николай Ильич. У нее были красивые ноги, тонкие лодыжки, крутой подъем и розовые пальчики. Николай Ильич вытирал ее стопы и целовал их. Марфа смеялась своим ненастоящим смехом. Она бесподобно любила Николая Ильича – как никто в его жизни.

Целыми днями она работала: печатала на брайлевской машинке статьи для таких, как она, слепоглухонемых людей. А Николай Ильич защитил докторскую, написал про Марфу две книжки и стал членкором Академии педагогических наук.

 

Однажды темным зимним утром он проснулся и понял, что устал. Устал от скупо обставленной квартиры, от вечной тишины, от разговоров посредством стискивания пальцев. Силы кончились.

Он повернул голову. Марфа спала, запрокинув лицо. Темные очки лежали на тумбочке.

Он вздохнул. Она шевельнулась. Зевнула. Встала, потянулась, потерла затылок, пошла в туалет, держась за стену, за шкаф, за дверной косяк.

- Существо… - прошептал Николай Ильич.

 

Через месяц он привел домой свою аспирантку.

Они ходили по квартире рядом, шагая в такт, и громко разговаривали. Аспирантка была лихая и злобная девица, ей было забавно. Особенно когда Николай Ильич соблазнял ее при Марфе, которая сидела над толстой брайлевской книгой, иногда поднимая незрячее и глухое лицо. Аспирантка в голос смеялась.

Потом Николай Ильич пошел ее проводить. Предупредив Марфу на языке пальцевых касаний.

 

Когда он вернулся, Марфы не было в комнате. В спальне тоже. И в кухне, и в туалете, и в ванной. Подуло снежным ветром. Николай Ильич вбежал в спальню. Балконная дверь была распахнута. Обмирая от ужаса, он выскочил на балкон.

Марфа курила, закутавшись в одеяло.

Он вцепился пальцами в ее ладонь.

- Я все видела, – сказала она, отнимая руку. – Я вижу и слышу.

- Неправда, – сказал он.

- Уже месяц, наверное, – сказала она.

- Зачем же ты скрывала? – его била дрожь.

- Сама не знаю, – сказала Марфа. – Мне очень жалко.

- Мне тоже, - сказал Николай Ильич. – Очень.

Они замолчали и стали думать, как жить дальше.

Драгунский

Archiv der Psychiatrie

 НАПОЛЕОН, НАПОЛЕОН...

 

Один известный актер получил роль безумца. И попросил одного известного психиатра, чтоб тот показал ему настоящего сумасшедшего.

Психиатр пригласил его в свою клинику и повел по палатам.

 

В первой палате на них набросился косматый растерзанный человек. Он мяукал и кукарекал, брызгал слюной, пытался укусить, кричал «Я – Наполеон, я тигр и лев!»

- Вот это да! - сказал актер, когда они выскочили из палаты. – Вот кошмар…

- Ничего страшного, - сказал психиатр. – Это мелкий растратчик. Хочет, чтоб его признали невменяемым.

 

В другой палате они увидели исхудавшего юношу, который сидел, мрачно глядя в угол, и на вопросы почти не отвечал.

- Кажется, я начинаю понимать, – сказал актер. – Безумие – это не ужимки и прыжки. Это невыносимая душевная боль.

- Да, ему сейчас тяжело, - сказал психиатр. – У него реактивная депрессия. Есть повод – невеста ушла буквально из-под венца. Но через три недели он будет, как огурчик.

 

В третьей палате сидел и читал газету аккуратно причесанный мужчина. Визитеров встретил приветливо, на все расспросы отвечал подробно и охотно. Рассказал о себе, своей семье, работе. Узнал актера и пожелал ему творческих успехов. Спросил врача, скоро ли выписываться. Улыбнулся на прощание.

 

- А вот это настоящий душевнобольной, - сказал психиатр, когда они вышли в коридор и отошли от двери. – Сумасшедший, проще говоря.

- Но он же абсолютно нормален! Просто донельзя нормален! Обыкновенный бухгалтер!

- Вот, вот! – воскликнул психиатр. – Он всем говорит, что он бухгалтер. На самом деле он простой кассир. Мания величия в самой тяжелой и неизлечимой форме.