?

Log in

No account? Create an account

Entries by category: религия

Как сильно они нас любят!

Один человек сильно разочаровался в своем друге. Решил, что это не друг вовсе, а настоящий негодяй и последняя сволочь. И что с ним надо окончательно порвать. Не общаться и не встречаться. Никогда! Ни разу! Поэтому он сначала долго звонил ему домой, потом на работу, выяснил, что он в командировке довольно далеко и надолго, и поэтому он взял билет на самолет, а потом долго искал гостиницу, где он остановился, потом часов шесть ждал его у дверей номера, а когда тот появился – сухо произнес: «Ты сволочь и негодяй! Понял?»
И гордо вышел прочь.
Что сие означает?
Сие означает, что данный персонаж просто жить не мог без своего друга. Был к нему ужасно привязан.
Хотя, казалось бы: не хочешь общаться – не общайся. Сам не звони, а на звонки отвечай торопливо и сухо. Но нет! Обожаемый объект не отпускает. Хочется все время быть рядом, все время обозначать свое небезразличие.
Такое бывает и в политике.
Взять, например, партию «Союз Правых Сил».
Вряд ли кого-нибудь еще так поливают. Особенно усердствуют в поливе именно те, кто считает себя людьми образованными, социально успешными, демократически настроенными, что особенно важно. Свободолюбцами и искателями истины.
Ну, казалось бы – есть какая-то там партия. Были какие-то мальчики в штанишках. Когда-то, где-то, как-то отметились на пегом политическом горизонте России. Какие-то там реформы. Реформишки. Реформулечки. Ерунда, одним словом. Проехали.
Но нет. Куда там. Ехать еще долго. Конца не видно.
Кто разрушил великую державу? СПС. Кто виноват, что мужики пьют, а бабы не рожают? Кто сдуру попер в Госдуму? СПС. Кто опять осрамился, облажался, спотыкнулся, сглупил, сморозил, сбрендил, шмякнулся, так что брызги в стороны летят? СПС. У кого нет никаких шансов ни на что? У СПС.
И вот так -7х24.
Любят. Жить не могут без.

дело было вечером...

ПОСОВЕТУЙТЕ ХОРОШИЙ СЕРИАЛ, ПОЖАЛУЙСТА!

Но не такой длинный, как «Две минуты Мэрилин Доу», «Парк в Орландо» или «Наш берлинский корреспондент».
Но не слишком короткий, как «Кладовая», «Хирург и гомеопат» или «Непорочная».
Не такой страшный, как «Пропуск в рай», «Возвращение с Нептуна», «Шестая печать» или «Внутри кольца».
И не такой тоскливый, как «Сумерки», «Бисер», «Профессия: безработный» или «Послезавтра увидимся».
Но и не слишком уж веселый, как «Спокойно, мамочка!», «Венеция» или, например «Ловец девчонок».
Не такой заумный, как «Личный фотограф миссис Кинки», «Пейзаж с пятью фигурами» или «Каникулы Михаэля».
Но и не такой тупой, как «Остров счастья», «Второй состав» или «Вексель».
И чтоб не детектив, как «Виртуальная смерть», «Школьный друг», «Отель “Зоммерштайн”» или «Ваш звонок очень важен для нас».
И, упаси бог, чтоб не костюмная историческая чепуха, типа «Битвы при Нанси», «Элеоноры» или «Трех Дугласов».
Чтобы секса было не очень много, не как в «Тридцать шестом этаже», «Бумбоксе» или «Греческих богах», но и совсем без секса, как в «Северо-Западе», «Окнах» или «Верхнем течении» - тоже не надо...

В общем, что-нибудь вот как я объяснил.
РЕЧЕ БЕЗУМЕЦ В СЕРДЦЕ СВОЕМ

В самом начале 1980-х я писал сценарий. Про школьников старших классов.
В сценарии был верующий десятиклассник. Лучше сказать, он искал Бога. Читал что-то духовное. Осторожно заходил в храм. Давал сам себе обеты: не курить, не пить, не ругаться скверными словами и не прельщаться женским полом. И даже иногда носил под рубашкой железные цепи - как будто бы вериги. Это было трогательно и смешно.
Он был нужен для полноты картины. Потому что среди героев сценария были самые разные мальчики и девочки: идеалисты и циники, богема и мещане, карьеристы и скромники. Я решил, что такая альтернатива тоже может быть. Вернее, она реально была. Потому что я знал таких ребят.
На киностудии сразу сказали:
- А вот это, вот все вот это, выкинуть безо всяких разговоров.
- Но почему? - воскликнул я. - Смотрите, ведь этот мальчик, в конце концов, становится нормальным парнем. Преодолевает, так сказать, свои колебания. Это ведь четко написано, правда ведь? Почему бы не показать его трудное духовное взросление?
И я полчаса нес всякую постыдную околесицу.
- Правда, правда, - устало сказал редактор. - Но только имейте в виду: согласно недавнему распоряжению Госкино, не только таких трудно взрослеющих ребят... Даже церковного здания в кадре нельзя, вы поняли? Даже в качестве проходной детали пейзажа купол с крестиком нельзя, вам всё ясно?

Даже интересно, было ли такое распоряжение на самом деле.
Посмотреть бы фильмы начала 1980-х именно под этим углом зрения.

Другой редактор, занимавший крупный пост в Госкино, тогда же говорил мне:
- А я не против хорошего, умного, уважительного фильма на такую тему. Я очень даже за. Я готов пробивать такой фильм через все инстанции. Давайте, напишите заявку на сценарий, заключим договор, начнем работать. Но, конечно, вы понимаете, это не может быть прямая пропаганда религии и церкви. Герою, который искренне верует в Бога, нужно противопоставить искреннего атеиста. И атеист должен победить его в этом вечном споре. Атеист должен доказать герою, и всем нам заодно, что никакого Бога на самом деле нет. Так доказать, чтобы я, я! - тут он откинулся в кресле и похлопал себя по груди, - чтобы я лично в это поверил. Вы сможете написать такой сценарий? Сможете убедить меня - а значит, и самого себя! - что Бога нет?
И он посмотрел на меня маленькими голубыми глазами сквозь сильные минусовые очки.
О МОЛИТВЕ НЕРАЗУМНЫХ ДЕВ

Некие неразумные девы за свою молитву в Храме были ввержены в узилище слугами кесаря.
Девы были неразумны, ибо молились не по правилам.
Но стократ неразумны те, кто видит в их молитве оскорбление Веры и Церкви.
Обличение клириков и мирян не есть оскорбление Церкви.
Обидные слова, брошенные Предстоятелю церкви Церкви, не есть оскорбление данной Церкви; и уж конечно не оскорбление всей Церкви Христовой. Переносить святость Церкви на ее Предстоятеля не свойственно Восточному Православию – это есть латинство, причем латинство новейшее, XIX века.

Особо хочется остановиться на строке:
«Срань, срань, срань Господня».

Это никоим образом не есть оскорбление. Ни для кого.
Ибо, во-первых, любая срань – для верующего по определению Господня. Как гласит Никео-Цареградский Символ Веры, Бог есть Единый (то есть Единственный) Отец, Вседержитель, Творец неба и земли, всего видимого и невидимого. Даже то, чего мы не видим и не можем увидеть, создал Бог, и опекает, и осеняет Своей милостью. Кольми же паче срань, которая у нас перед глазами!
И, во-вторых: что есть срань? Срань есть прах, земля, персть. «Прах еси, и во прах отыдеши!» сказал Бог Адаму (Быт. 3, 19). Бренность (от старославянского «брение» - глина, грязь) бытия неоднократно подчеркивается в христианских текстах («человек есть трава, которая увядает» - Пс.102,15; 1 Петра, 1, 24).
Наконец, вспомним молитву: Помяни, Господи, моего уныния смирение, кал сый и персть (то есть: «ибо я – срань и грязь»).
Срань Господня суть все потомки Адама и Евы, от дитяти до старца, от нищего до императора, от псаломщика до архипастыря.
Поэтому обижаться на слова «срань Господня», то есть считать себя чистыми и безгрешными – есть ослепление гордыни.

«Истинная добродетель всегда сопутствуется невозмущенным состоянием духа, тихою и сильною кротостию, которая постоянно служит признаком, что сердце находится под руководством и властию здравого разума», - писал святитель Игнатий Брянчанинов в 1859 году.
Сердце – то есть гнев свой – смиряйте, братья.