Category: технологии

Category was added automatically. Read all entries about "технологии".

Драгунский

Денис Драгунский. Как они нас любят!

Как сильно они нас любят!

Один человек сильно разочаровался в своем друге. Решил, что это не друг вовсе, а настоящий негодяй и последняя сволочь. И что с ним надо окончательно порвать. Не общаться и не встречаться. Никогда! Ни разу! Поэтому он сначала долго звонил ему домой, потом на работу, выяснил, что он в командировке довольно далеко и надолго, и поэтому он взял билет на самолет, а потом долго искал гостиницу, где он остановился, потом часов шесть ждал его у дверей номера, а когда тот появился – сухо произнес: «Ты сволочь и негодяй! Понял?»
И гордо вышел прочь.
Что сие означает?
Сие означает, что данный персонаж просто жить не мог без своего друга. Был к нему ужасно привязан.
Хотя, казалось бы: не хочешь общаться – не общайся. Сам не звони, а на звонки отвечай торопливо и сухо. Но нет! Обожаемый объект не отпускает. Хочется все время быть рядом, все время обозначать свое небезразличие.
Такое бывает и в политике.
Взять, например, партию «Союз Правых Сил».
Вряд ли кого-нибудь еще так поливают. Особенно усердствуют в поливе именно те, кто считает себя людьми образованными, социально успешными, демократически настроенными, что особенно важно. Свободолюбцами и искателями истины.
Ну, казалось бы – есть какая-то там партия. Были какие-то мальчики в штанишках. Когда-то, где-то, как-то отметились на пегом политическом горизонте России. Какие-то там реформы. Реформишки. Реформулечки. Ерунда, одним словом. Проехали.
Но нет. Куда там. Ехать еще долго. Конца не видно.
Кто разрушил великую державу? СПС. Кто виноват, что мужики пьют, а бабы не рожают? Кто сдуру попер в Госдуму? СПС. Кто опять осрамился, облажался, спотыкнулся, сглупил, сморозил, сбрендил, шмякнулся, так что брызги в стороны летят? СПС. У кого нет никаких шансов ни на что? У СПС.
И вот так -7х24.
Любят. Жить не могут без.

Драгунский

сюжет техно-триллера

АГАФАНГЕЛ

В школе, измученной педофильскими скандалами, приобретают новейшего учителя-робота, который неотличим от живого человека. Он приглашает учениц на дополнительные занятия. В классе постоянно работают четыре скрытые видеокамеры. На записях видно, как ученицы и учитель (о котором они не знают, что он робот) занимаются алгеброй, находясь по разные стороны стола, не менее чем в метре друг от друга.
Через полгода в газету приходит жалоба от учениц - что, дескать, учитель их трогал, тискал, гладил А также предлагал непристойное.
Еще через месяц приходит письмо от робота-учителя - что, дескать, ученицы его соблазняли: задирали юбки, расстегивали кофточки, а также предлагали непристойное.
Директор школы в смятении - на камерах-то всё не так!

Журналист Агафангел Чистотелов выясняет, что камеры отключались и запись перемонтировалась. Но откуда у учителя-робота доступ к камерам? Агафангел встречается с ученицами, они пытаются его соблазнить - он, слабый человек, поддаётся - и во время грандиозного группового секса узнаёт, что они тоже роботы. Следующего поколения, поэтому им перемонтировать цифровые видеозаписи - как два байта переслать.
Агафангел бежит в газету, чтобы опубликовать эту сенсацию, но роботы-ученицы ловят его по дороге, извлекают из него диск и переформатируют его (ведь он - тоже робот, но не очень продвинутый, поэтому-то он об этом забыл). Они превращают его из интеллектуала в простака. Агафангела увольняют из газеты по причине потери квалификации - не может написать простейшую заметку.
Он устраивается охранником в супермаркет.

Там его случайно встречает директор школы, приглашает домой, инсталлирует новейшие программы и предлагает разоблачить и наказать обидчиц и доносчиц.
Директор и Агафангел спрашивают робота-учителя - что же там было на самом деле?
- Это ваше хваленое "самое дело", - насмешливо и элегантно отвечает робот-учитель, - это не более чем старинная эпистемологическая фикция.
- Сам мудак! - отвечает Агафангел и разбивает учителю голову вместе с диском.
- Вы погубили единственного свидетеля! - директор разгневан.
- Простите, эмоции взяли верх... - смущается Агафангел.
- Скажи, парень, - спрашивает директор. - Ну а на самом-то деле эти девочки как? Ну, признайся?
- Вам не понять... - вздыхает Агафангел. - Откуда вам знать всю сладость прикосновения металла к пластику... Вы же человек...
- Я? - хохочет директор и расстегивает рубашку.
Там стальная крышка с гнездами для флешек.
Драгунский

технология власти

МОБИЛЬНАЯ СВЯЗЬ

Президент с трудом дозвонился до министра обороны.
Тот не смог дозвониться до главкома сухопутных войск и оставил ему голосовое сообщение.
Главком послал смску командующему армией.
Командарм нашел в Контактике нужного комдива.
Комдив зашел в Контактик, просек ситуацию, быстро узнал у знакомого комполка мобильник комбата, но комбат очень долго был в недоступе.
А потом сказал, что у ребят на телефоне деньги кончились, и они послали салабонов раздобыть бабла.
Когда салабоны вернулись, а деды положили деньги на телефон взводному, президент снова позвонил министру обороны, чтобы сказать, что ладно, всё, забыли, отбой-вольно-закури.
Но у министра обороны было поставлено на «mute», и он пропустил звонок.
А когда перезвонил, то адъютанты президента сказали, что им ничего не известно о приказе действовать по плану «Ч».

«На нет и суда нет», - подумал министр обороны и хотел позвонить главкому сухопутных войск, но увидел, что села батарейка.
Драгунский

технология факта

НЕ ПРОБУЖДАЙ ВОСПОМИНАНИЙ

Недавно я подумал:
Умер мой папа, потом моя мама. Умерли многие наши
друзья, знакомые из литературной компании, я имею в виду, да и не только. И поэтому в некоторых случаях я могу вспоминать совершенно свободно.
В смысле - никто не проверит.
Я просто оторопел, когда это понял. 

Вот, помню, папа мне говорил, что он когда-то меня показывал Юрию Олеше. Я ничего не помню, кроме вот этого рассказа папиного, этих его слов.
Но никто мне не мешает рассказывать, что я помню, как мне было лет семь или восемь, и вот, мы с папой шли по Моховой
, благо жили рядом, на улице Грановского –  

прошли мимо желтого университета, потом мимо бежевого дома с огромными колоннами. На углу, у дома с большими окнами, папа вдруг остановился, помахал кому-то в окне рукой. Сказал: «Зайдем на минутку». Мы свернули за угол, вошли в стеклянные двери, которые нам открыл человек в черном костюме с серебряными полосками, прошли мимо витрины с пирожными, к которым я на ходу повернул голову и даже успел заметить зелено-розовые корзиночки, бархатистые с тремя точками крема картошки и припорошеные слоистой крошкой наполеоны – 

– м
ы вошли в зал, и там, за столиком у окна сидел человек, он повернулся к нам, страшный старик, с большим, острым, уплощенным, как будто придавленным книзу носом, с сизыми космами на блестящем выпуклом лбу. Перед ним стоял графинчик с желтым вином и тарелка с обкусанным бутербродом.
- Вот,
 - сказал папа. – Сынище. Зовут Денис.
Старик положил мне руку на плечо, притянул к себе. У него были маленькие голубые глаза.
Он потрепал меня по плечу и сказал, что вот нас уже трое. И поэтому чтобы папа распорядился. От него чем-то пахло, как будто валерьянкой, но не совсем.
Я сказал:
«Здрасте». Он улыбнулся своим вмятым ртом и отпустил меня.
Папа позвал официанта. Официант принес еще графинчик и хлеб с колбасой. Они с папой о чем-то поговорили.

Потом
папа с ним попрощался, и я тоже.
На улице я
спросил:
-
Чем от этого старика пахнет? Как будто валерьянкой?
- Перегаром, - сказал папа.
- А это что?
- Неважно, - сказал папа. - Ты читал
«Три толстяка»?
- Нет
еще, - сказал я. – Но у нас есть эта книжка, я видел.
-
Да, да, конечно, - сказал папа.
И мы пошли дальше, вверх по улице Горького.

В
от так примерно.
Было бы просто замечательно. И не подковыряешься.
Но этого же не было!
Не было!
А если что-то было, то совсем не так, наверное.
Поэтому я стал с такой осторожностью вспоминать.
 

Драгунский

пучина высоких технологий

ДЖЕНТЛЬМЕНЫ ПРЕДПОЧИТАЮТ ПИСЬМА

 Одна девочка – я слышал на улице – говорила своему мальчику:
- Как раньше без мобильников жили, не понимаю!
- Нормально жили, – обиженно бубнил заледеневший мальчик. – Не звонили каждые пять минут, что опаздывают.
- А если бы я тебе не позвонила, это что, лучше было бы?
- Ты бы тогда не опаздывала все время! – сказал мальчик.
- А если бы я все равно опоздала? – спросила девочка.
- Тогда я бы ушел, - сказал он.
- Значит, с мобильниками лучше! - заключила она.
Девочка, наверное, права.
Мобильник – это прекрасно. Удобно и недорого.
Всегда можно позвонить и сказать, что задерживаешься на полчасика. Стоишь в пробке. Едешь по Ленинградке. В общем, вот-вот будешь.
И тебе всегда могут позвонить, если что-то срочное. И не очень срочное – тоже. Просто узнать, когда ты, наконец, появишься.
Сплошные плюсы.


Но один крупный минус все-таки имеется.
У каждого человека есть священное право исчезнуть часа на два-три.
Мобильник это право отнимает.
Выключить? Но тогда вопрос: где он был, когда был в недоступе?
Поставить «без звука»? Тогда подозрения: кому-то он отвечает сразу, а кому-то перезванивает вечером. Или не перезванивает вовсе! Ужас.
А в целом ряде случаев звонок по телефону – это как в угол загнали: прими решение прямо сейчас! И скажи, что ты решил! А человеку надо подумать. Или посоветоваться. Но сказать об этом – тоже не всегда удобно.

Не удивлюсь, если скоро появится тариф «sms-only».
Вообще без голосовой связи.
Это будет очень модно.

Драгунский

технология тишины

ДА, ДА! НО ТОЛЬКО НЕ СЕЙЧАС...

Постоянно что-то неприятное случается. Несправедливое, незаконное, лживое.
Всегда надо что-то делать. Не закрывать глаза. Не прятать голову в песок, поднять голос, выступить против, защитить себя самого, или друга своего. Или отстоять некие принципы, без которых жизнь становится бессмысленной и даже подловатой.
Я о простых вещах говорю, повседневных. О служебных несправедливостях, бытовых беззакониях, академической нечестности.
Которые тихо проглатываются.
Потому что всегда у всех (и у меня в том числе) найдется туча отговорок и объяснений, почему именно сегодня, именно сейчас отстаивать свои права или помогать в этом друзьям - не вовремя, неудобно, нескладно. Как говорили в инстанциях, нецелесообразно. "Товарищ, ваш выезд за границу (на курорт в Болгарию) нецелесообразен". О, эта тайная высокая государственная цель, сообразно которой должны двигаться все шестеренки!

А тут все ясно насчет целесообразности. Никаких секретов.
Взять, например, университетскую карьеру. Надо сидеть тихо, а то скоро утверждение темы. Потом отчет по главам. Потом предзащита. Потом защита. Потом надо дождаться диплома из ВАК. Потом должны дать доцента. Потом утвердить тему докторской. Потом напечатать монографию на университетский кошт. Потом оппоненты-рецензенты. Потом опять предзащита-защита-диплом. Потом профессором стать хочется. Сначала кафедральным (то есть по должности), потом ВАКовским (то есть получить ученое звание). Потом аспиранты: я же за них отвечаю; в конце концов, я могу рисковать лично собою, но не могу же я, ради странного удовольствия сказать начальству всю правду, сломать или сильно затруднить карьеру ни в чем не виноватых молодых людей, которые вверили мне свою научную судьбу!..

А дома - ребенку надо поступать в институт. Жене надо устроиться на хорошую работу. Мама болеет. С соседями не надо ссориться. Они хамы, им по барабану, а мы ведь интеллигентные люди. Теперь вот еще новое: кредит отдавать. И так до бесконечности. Ну, разумеется: "не осуждайте, да не осуждены будете". Я и не осуждаю. Хотя тошно, конечно.
Зато тихо.