Category: технологии

Category was added automatically. Read all entries about "технологии".

Драгунский

Денис Драгунский. Как они нас любят!

Как сильно они нас любят!

Один человек сильно разочаровался в своем друге. Решил, что это не друг вовсе, а настоящий негодяй и последняя сволочь. И что с ним надо окончательно порвать. Не общаться и не встречаться. Никогда! Ни разу! Поэтому он сначала долго звонил ему домой, потом на работу, выяснил, что он в командировке довольно далеко и надолго, и поэтому он взял билет на самолет, а потом долго искал гостиницу, где он остановился, потом часов шесть ждал его у дверей номера, а когда тот появился – сухо произнес: «Ты сволочь и негодяй! Понял?»
И гордо вышел прочь.
Что сие означает?
Сие означает, что данный персонаж просто жить не мог без своего друга. Был к нему ужасно привязан.
Хотя, казалось бы: не хочешь общаться – не общайся. Сам не звони, а на звонки отвечай торопливо и сухо. Но нет! Обожаемый объект не отпускает. Хочется все время быть рядом, все время обозначать свое небезразличие.
Такое бывает и в политике.
Взять, например, партию «Союз Правых Сил».
Вряд ли кого-нибудь еще так поливают. Особенно усердствуют в поливе именно те, кто считает себя людьми образованными, социально успешными, демократически настроенными, что особенно важно. Свободолюбцами и искателями истины.
Ну, казалось бы – есть какая-то там партия. Были какие-то мальчики в штанишках. Когда-то, где-то, как-то отметились на пегом политическом горизонте России. Какие-то там реформы. Реформишки. Реформулечки. Ерунда, одним словом. Проехали.
Но нет. Куда там. Ехать еще долго. Конца не видно.
Кто разрушил великую державу? СПС. Кто виноват, что мужики пьют, а бабы не рожают? Кто сдуру попер в Госдуму? СПС. Кто опять осрамился, облажался, спотыкнулся, сглупил, сморозил, сбрендил, шмякнулся, так что брызги в стороны летят? СПС. У кого нет никаких шансов ни на что? У СПС.
И вот так -7х24.
Любят. Жить не могут без.

Драгунский

сюжет техно-триллера

АГАФАНГЕЛ

В школе, измученной педофильскими скандалами, приобретают новейшего учителя-робота, который неотличим от живого человека. Он приглашает учениц на дополнительные занятия. В классе постоянно работают четыре скрытые видеокамеры. На записях видно, как ученицы и учитель (о котором они не знают, что он робот) занимаются алгеброй, находясь по разные стороны стола, не менее чем в метре друг от друга.
Через полгода в газету приходит жалоба от учениц - что, дескать, учитель их трогал, тискал, гладил А также предлагал непристойное.
Еще через месяц приходит письмо от робота-учителя - что, дескать, ученицы его соблазняли: задирали юбки, расстегивали кофточки, а также предлагали непристойное.
Директор школы в смятении - на камерах-то всё не так!

Журналист Агафангел Чистотелов выясняет, что камеры отключались и запись перемонтировалась. Но откуда у учителя-робота доступ к камерам? Агафангел встречается с ученицами, они пытаются его соблазнить - он, слабый человек, поддаётся - и во время грандиозного группового секса узнаёт, что они тоже роботы. Следующего поколения, поэтому им перемонтировать цифровые видеозаписи - как два байта переслать.
Агафангел бежит в газету, чтобы опубликовать эту сенсацию, но роботы-ученицы ловят его по дороге, извлекают из него диск и переформатируют его (ведь он - тоже робот, но не очень продвинутый, поэтому-то он об этом забыл). Они превращают его из интеллектуала в простака. Агафангела увольняют из газеты по причине потери квалификации - не может написать простейшую заметку.
Он устраивается охранником в супермаркет.

Там его случайно встречает директор школы, приглашает домой, инсталлирует новейшие программы и предлагает разоблачить и наказать обидчиц и доносчиц.
Директор и Агафангел спрашивают робота-учителя - что же там было на самом деле?
- Это ваше хваленое "самое дело", - насмешливо и элегантно отвечает робот-учитель, - это не более чем старинная эпистемологическая фикция.
- Сам мудак! - отвечает Агафангел и разбивает учителю голову вместе с диском.
- Вы погубили единственного свидетеля! - директор разгневан.
- Простите, эмоции взяли верх... - смущается Агафангел.
- Скажи, парень, - спрашивает директор. - Ну а на самом-то деле эти девочки как? Ну, признайся?
- Вам не понять... - вздыхает Агафангел. - Откуда вам знать всю сладость прикосновения металла к пластику... Вы же человек...
- Я? - хохочет директор и расстегивает рубашку.
Там стальная крышка с гнездами для флешек.
Драгунский

технология власти

МОБИЛЬНАЯ СВЯЗЬ

Президент с трудом дозвонился до министра обороны.
Тот не смог дозвониться до главкома сухопутных войск и оставил ему голосовое сообщение.
Главком послал смску командующему армией.
Командарм нашел в Контактике нужного комдива.
Комдив зашел в Контактик, просек ситуацию, быстро узнал у знакомого комполка мобильник комбата, но комбат очень долго был в недоступе.
А потом сказал, что у ребят на телефоне деньги кончились, и они послали салабонов раздобыть бабла.
Когда салабоны вернулись, а деды положили деньги на телефон взводному, президент снова позвонил министру обороны, чтобы сказать, что ладно, всё, забыли, отбой-вольно-закури.
Но у министра обороны было поставлено на «mute», и он пропустил звонок.
А когда перезвонил, то адъютанты президента сказали, что им ничего не известно о приказе действовать по плану «Ч».

«На нет и суда нет», - подумал министр обороны и хотел позвонить главкому сухопутных войск, но увидел, что села батарейка.
Драгунский

технология факта

НЕ ПРОБУЖДАЙ ВОСПОМИНАНИЙ

Недавно я подумал:
Умер мой папа, потом моя мама. Умерли многие наши
друзья, знакомые из литературной компании, я имею в виду, да и не только. И поэтому в некоторых случаях я могу вспоминать совершенно свободно.
В смысле - никто не проверит.
Я просто оторопел, когда это понял. 

Вот, помню, папа мне говорил, что он когда-то меня показывал Юрию Олеше. Я ничего не помню, кроме вот этого рассказа папиного, этих его слов.
Но никто мне не мешает рассказывать, что я помню, как мне было лет семь или восемь, и вот, мы с папой шли по Моховой
, благо жили рядом, на улице Грановского –  

прошли мимо желтого университета, потом мимо бежевого дома с огромными колоннами. На углу, у дома с большими окнами, папа вдруг остановился, помахал кому-то в окне рукой. Сказал: «Зайдем на минутку». Мы свернули за угол, вошли в стеклянные двери, которые нам открыл человек в черном костюме с серебряными полосками, прошли мимо витрины с пирожными, к которым я на ходу повернул голову и даже успел заметить зелено-розовые корзиночки, бархатистые с тремя точками крема картошки и припорошеные слоистой крошкой наполеоны – 

– м
ы вошли в зал, и там, за столиком у окна сидел человек, он повернулся к нам, страшный старик, с большим, острым, уплощенным, как будто придавленным книзу носом, с сизыми космами на блестящем выпуклом лбу. Перед ним стоял графинчик с желтым вином и тарелка с обкусанным бутербродом.
- Вот,
 - сказал папа. – Сынище. Зовут Денис.
Старик положил мне руку на плечо, притянул к себе. У него были маленькие голубые глаза.
Он потрепал меня по плечу и сказал, что вот нас уже трое. И поэтому чтобы папа распорядился. От него чем-то пахло, как будто валерьянкой, но не совсем.
Я сказал:
«Здрасте». Он улыбнулся своим вмятым ртом и отпустил меня.
Папа позвал официанта. Официант принес еще графинчик и хлеб с колбасой. Они с папой о чем-то поговорили.

Потом
папа с ним попрощался, и я тоже.
На улице я
спросил:
-
Чем от этого старика пахнет? Как будто валерьянкой?
- Перегаром, - сказал папа.
- А это что?
- Неважно, - сказал папа. - Ты читал
«Три толстяка»?
- Нет
еще, - сказал я. – Но у нас есть эта книжка, я видел.
-
Да, да, конечно, - сказал папа.
И мы пошли дальше, вверх по улице Горького.

В
от так примерно.
Было бы просто замечательно. И не подковыряешься.
Но этого же не было!
Не было!
А если что-то было, то совсем не так, наверное.
Поэтому я стал с такой осторожностью вспоминать.