Category: фантастика

Category was added automatically. Read all entries about "фантастика".

Драгунский

Денис Драгунский. Как они нас любят!

Как сильно они нас любят!

Один человек сильно разочаровался в своем друге. Решил, что это не друг вовсе, а настоящий негодяй и последняя сволочь. И что с ним надо окончательно порвать. Не общаться и не встречаться. Никогда! Ни разу! Поэтому он сначала долго звонил ему домой, потом на работу, выяснил, что он в командировке довольно далеко и надолго, и поэтому он взял билет на самолет, а потом долго искал гостиницу, где он остановился, потом часов шесть ждал его у дверей номера, а когда тот появился – сухо произнес: «Ты сволочь и негодяй! Понял?»
И гордо вышел прочь.
Что сие означает?
Сие означает, что данный персонаж просто жить не мог без своего друга. Был к нему ужасно привязан.
Хотя, казалось бы: не хочешь общаться – не общайся. Сам не звони, а на звонки отвечай торопливо и сухо. Но нет! Обожаемый объект не отпускает. Хочется все время быть рядом, все время обозначать свое небезразличие.
Такое бывает и в политике.
Взять, например, партию «Союз Правых Сил».
Вряд ли кого-нибудь еще так поливают. Особенно усердствуют в поливе именно те, кто считает себя людьми образованными, социально успешными, демократически настроенными, что особенно важно. Свободолюбцами и искателями истины.
Ну, казалось бы – есть какая-то там партия. Были какие-то мальчики в штанишках. Когда-то, где-то, как-то отметились на пегом политическом горизонте России. Какие-то там реформы. Реформишки. Реформулечки. Ерунда, одним словом. Проехали.
Но нет. Куда там. Ехать еще долго. Конца не видно.
Кто разрушил великую державу? СПС. Кто виноват, что мужики пьют, а бабы не рожают? Кто сдуру попер в Госдуму? СПС. Кто опять осрамился, облажался, спотыкнулся, сглупил, сморозил, сбрендил, шмякнулся, так что брызги в стороны летят? СПС. У кого нет никаких шансов ни на что? У СПС.
И вот так -7х24.
Любят. Жить не могут без.

Драгунский

этнография и антропология

КАПРИЗЫ

Нижеследующий пост я опубликовал в Фейсбуке 8 ноября.
К моему удивлению, он собрал 2 716 лайков и 67 перепостов.
В комментах развернулись настоящие баррикадные бои.
Те, кто больше всего ценит порядок и комфорт, в том числе моральный, остались в меньшинстве. Их – и меня тоже – обзывали неинтеллигентными людьми, барствующими снобами, выскочками и даже хамами. То есть настоятельную просьбу к официантке не обращаться к клиенту так, как ему не нравится, сочли барством и хамством. Больше того: говорили, что из-за меня (из-за таких, как я) бедную девушку в ту же минуту выгонят с работы…
Интересно, что никто из защитников прав официантки не заметил двух вещей:
1. Я не требовал от нее ничего необычного или, Боже упаси, неприличного, или чрезмерного. Я не просил, чтобы она называла меня «ваше высокопревосходительство», кормила меня с ложечки, или танцевала на столе, или все время меняла тарелки, бокалы, салфетки.
2. Я три раза (три раза!) просил ее не называть меня «молодым человеком», но она просто как будто бы нарочно это повторяла. И только тогда я попросил мэтра ее заменить.

Итак, история.
Пришли мы с женой в ресторан. Ужин по случаю дня рождения одного нашего знакомого. Ресторан хороший, известный. Мы чуть опоздали. Поздравляем юбиляра, садимся на свое место. Подходит официантка:
- Молодые люди, что будете пить? Какой вам салат положить? - очень вежливо и услужливо.
Я говорю:
- Простите, мадам или мадемуазель, но мы уже далеко не молодые люди.
- Извините.
Через полминуты:
- Молодые люди, салат с тем-то? Салат с сем-то?
- Мадам! - говорю. - Сколько вам лет?
Она краснеет:
- А какое это имеет значение, молодой человек?
- Огромное, - говорю. - Если вам восемьдесят пять или девяносто, тогда вы имеете право называть меня «молодым человеком». Если вам трудно называть меня «господином», зовите меня попросту – «папаша». Или даже «дедуля». Вам же лет двадцать пять, максимум тридцать? Так?
- Так, да, мне двадцать семь.
- Так что выбирайте. Папаша или дедушка, месье или сударь, господин или даже гражданин! Поняли?
- Всё поняла. Извините. - трехсекундная пауза. - Простите, молодые люди, так вы какой салат выбрали?
- Мэтр! - крикнул я. Подошел мужчина в смокинге. - Прошу вас, дайте нам другую официантку. Она, как бы сказать... - он строго посмотрел на нее и вопросительно на меня. - Она... Нет, она не грубит. Но она меня раздражает. Попросите кого-нибудь другого.
Вот такие капризы.
Ничего с собой поделать не могу. И стараться не буду.

Ну, так что, прав я был или нет?
Драгунский

занимательная футурология

НИЧЕГО, НИЧЕГО, НИЧЕГО

А пускай у них будет недвижимость за границей! А также банковские счета и всякие прочие активы.
Пускай они вообще там живут, а нами управляют вахтовым методом.
В элите самое главное что? Правильно, преемственность. Потом пусть нами правят их дети. Они уже будут иностранными гражданами. Их внуки, правнуки и так далее – станут иностранцами еще и по крови.
Ну и пускай! Делов-то! Нам не привыкать! Переживем!
Варягов пережили, монголов пережили.
Немцев, говорящих по-французски – тоже пережили.
Nitschewo! Nitschewo!

(из беседы с Андреем Шмаровым)
Вот здесь:
http://page42.ru/show.xl?id=649&autostart=1
Драгунский

этнография и антропология

СОВЕТСКИЙ СЕКС. 9. СТЫД И СТРАХ

В 1979 году я лежал в больнице, в большой палате. Помню, как один молодой человек из Рязани (моложе меня – мне было 28, а ему не более 20) – рассказывал о сексуальных развлечениях своих друзей-ровесников. А один немолодой человек (лет 50) возмущенно говорил, что «за это десять лет дают!» . «Это» – это те не слишком утонченные (а на наш нынешний взгляд и вовсе обычные) ласки, которые упоминал в своем рассказе наш юный собеседник.
И тогда были, и сейчас есть люди разного воспитания и разных вкусов. Однако наблюдается явная тенденция к расширению того, что сексологи называют «диапазоном приемлемости». Сексуальные действия, которые в начале 1970-х почитались ужасающим бесстыдством или забавой отдельных гурманов – уже в конце 1970-х стали приняты в гораздо более широких кругах, а потом и вовсе стали общим достоянием. Расширение диапазона приемлемости – это сужение территории стыда*.
Все меньше и меньше остается сексуальных действий – а может, их уже и вовсе почти не осталось? разве что у немногих? – которые недопустимы просто потому, что стыдно. Вот стыдно до невозможности, и все тут.

В 1970-е стыда в сексе было еще довольно много.
Но, кроме стыда, был страх. Женский страх забеременеть и (в гораздо меньшей степени) заразиться, и мужской страх заразиться и (в гораздо меньшей степени) стать отцом.
С контрацепцией был полный провал. При этом в аптеках продавались самые разные средства – презервативы для мужчин, женские перепонки и колпачки, разные пасты, а также гормональные таблетки. Кроме того, существовали народные средства контрацепции (знаменитый «ломтик лимона»).
Но противозачаточными средствами пользовались очень мало. Считалось, что презервативы уменьшают наслаждение (хотя советский кондом ничем, кроме отсутствия смазки, не отличался от импортного). Считалось, что это «возня, которая отбивает всякое желание». Более того. Надевание презерватива часто расценивалось женщиной как оскорбительное недоверие - «он думает, что я заразная, то есть грязная потаскуха!». Или даже как своего рода отвержение (да, да!) – «он не хочет, чтоб я стала матерью его ребенка!».
Что касается coitus interruptus, то бытовало странное мнение: дескать, мужчине (да и женщине) это вредно для здоровья, это вызывает неврозы… И вообще это стыдно.
Как стыдны вообще все ласки, кроме обычного соединения, желательно в миссионерской позиции.

Стыд и страх вступали в противоречие.
Стыд мог быть сильнее страха. Тогда женщина предпочитала делать всё «в темноте и как положено, как люди делают» - фактически принимая на себя все риски.
Страх забеременеть мог быть сильнее стыда. Тогда стыд практически исчезал, и диапазон приемлемости расширялся до нынешних пределов.
Таковы были два главных полюса в сексуальных манерах. Полюс стыда и полюс страха. «Совершить нечто непристойное» vs «залететь/подцепить». Ценностно-ориентированные и социально-ориентированные личности.
Но, поскольку у нас получается четырехклеточная таблица, то были еще два варианта: «страх + стыд» и «ни стыда, ни страха».
«Стыд + страх» - это, говоря языком семидесятых, были те девушки, которые признавали только один способ любви – через кольцо (обручальное).
«Ни стыда, ни страха» - это были самые лучшие наши подруги. Кстати, именно им сильнее всего везло в смысле крепкой семьи и счастливого брака.
Трудно сколько-нибудь точно определить количественное соотношение частей в нашей таблице. Но очень приблизительно можно сказать так:
Стыд без страха – много.
Страх без стыда – заметно меньше.
Стыд + страх – еще меньше
Ни стыда, ни страха – совсем мало.

В заключение должен вернуться к теме третьей главы наших очерков («Тело и издержки»), посвященной вопросам гигиены. Дополнительным механизмом, усиливающим стыдливость, была банальная немытость и/или заношенное белье.
А что же это я только о женщинах?
О мужском стыде и мужском страхе – в следующей части.

----
* стыд – это для краткости. Скорее речь идет о стыдливости.
Драгунский

старинная турецкая сказка

ТРИ ЛЬСТИВЫЕ КРАСАВИЦЫ И СУЛТАН

В гареме блистательного султана Сулеймана все полторы тысячи жен были равны между собой – так повелось с давних пор. Но однажды султану пришла в голову прихоть – выбрать себе Самую Любимую Жену.
Кто возразит султану?

В назначенный день верные евнухи привели к нему трех кандидаток.
Мы не будем утомлять слушателя долгим описанием их шелковых кудрей, яхонтовых глаз, бархатных ланит, белых шей, упругих персей, тонких талий и крутых бедер. Пусть слушатель поверит нам, что у ангела Израфила не хватило бы струн на лютне, дабы воспеть их прелести.
Блистательный султан Сулейман поглядел на них, перебирая в руках длинную золотую цепочку, и сказал:
- Вы так прекрасны! Мне предстоит нелегкий выбор. Ответьте же мне, о красавицы, всего на один вопрос: есть ли на солнце люди?

- Конечно, есть! – воскликнула первая из них. – Ибо что такое солнечный свет? Это сияют глаза людей, живущих на солнце! Они сияют восторгом от созерцания великих деяний нашего султана!
Султану понравился ее ответ.
- Конечно, нет! – возразила вторая. – Ибо там, где есть люди, они непременно устраивают себе государство. А если на свете есть какое-то государство, то наш султан его тут же завоевывает! Но раз наш султан не завоевал солнце, значит, там никого нет.
Султан подивился ее мудрости.
А третья красавица молчала.
- Отвечай, отвечай скорее! – зашептали ей евнухи. – Султан вопрошает тебя!
- Я не поняла вопроса, - сказала она.
- Как? – удивился сам султан. – Повторяю: есть ли люди на солнце?
- Где? – спросила она.
- На солнце! – сказал султан.
- А что это? – спросила она.
- Как что? – удивился султан. – Это, как бы сказать, главное небесное светило.
- Не знаю я никакого солнца! – сказала красавица. – Слава нашего султана сияет так сильно, что никаких прочих светил мои глаза не могут различить.
Султан изумился ее ответу.

Но кого же выбрал блистательный султан Сулейман?
Кого он сделал своей Самой Любимой Женой?
Старый евнух Абдулла, рассказавший эту поучительную историю, не стал мучить нас долгими поисками ответа. Он побулькал кальяном, выпустил три кольца душистого дыма и сказал:
- У кого попа толще!
Драгунский

поговорим о странностях любви

ЛЮБИТЬ ДРАКОНА

Отчего застрелился Фадеев?
Недоучел возможную длину собственной жизни. Не рассчитывал, что переживет человека, который был старше его почти на поколение. Наверное, Фадеев думал, что Сталин будет жить вечно.
А чисто сюжетно Фадеев застрелился оттого, что в Москве после марта 1953 года стали появляться люди, к которым очень хотелось подойти, обняться и выпить за встречу после стольких лет разлуки. Но было как-то неловко. Тем более что в феврале 1956 года партия объяснила причину данной неловкости всему советскому народу. К тринадцатому мая указанного года жизнь Фадеева затянулась окончательно. Как петля.
Фадеев перешел некий предел, откуда возвращение в круг порядочных людей уже в принципе невозможно.
Точкой невозврата явилась, как ни странно, любовь. Искренняя попытка полюбить дракона, то есть власть. Не приноровиться, а именно полюбить.
Это была роковая ошибка. 

С драконом можно вступать в самые разнообразные отношения.
С драконом можно бороться, тайно или явно, активно или не очень. Становясь героем-победителем или безвестно исчезая в его пасти.
Дракону можно покориться, если нет сил и возможностей для борьбы. За это нельзя осуждать, ибо никто не обязан приносить себя в жертву.
Можно постараться жить отдельно от дракона. Не замечать его. Трудно, но возможно. Особенно если ты великий математик или лодочник.
Наконец, к дракону можно поступить на службу. Чисто по Марксу, демонстрируя феномен отчуждения. «Я делаю не текст, я делаю деньги. Я – профи, пролетарий умственного труда. Но, как всякий уважающий себя рабочий, не стану карателем или штрейкбрехером».
Можно, наверное, еще что-то придумать. Заключить с драконом пакт о ненападении. Или вступить с ним в заговор молчания. И так далее.
Нельзя делать только одно – нельзя его любить. Нельзя убеждать себя, заставлять себя верить, что дракон добрый, милый, умный и честный. Что он хочет только хорошего, а все отдельные неприятности – оттого, что пошлая толпа (или зажравшаяся элита) его не понимает.

Сказанное не означает, что власть по определению плоха. Никоим образом. Известно, что хуже власти только ее отсутствие. Но даже самая хорошая власть нуждается не в страстной любви, а в спокойной критике.
Но Боже! Как печальна судьба отвергнутых любовников власти. 

P.S. Этот пост я вывесил три с половиной года назад. Получил 3 (три) коммента.

Liberte

теория массовой консолидации

ЛЕВ ТОЛСТОЙ И ТРИ МАЛЯРШИ

Пьер говорит Наташе:
«
Вся моя мысль в том, что ежели люди порочные связаны между, собой и составляют силу, то людям честным надо сделать только то же самое. Ведь как просто».
«Война и мир», Эпилог, часть первая, глава XVI.

Да нет, совсем не просто.
Плохие люди объединяются легко. В партии, движения и штурмовые отряды.
А у хороших – не получается.
А если получается, то они тут же становятся плохими.
Давным-давно у нас в квартире был ремонт. Работали три малярши. У них какая-то еще работа была, поэтому они работали когда втроем, когда вдвоем, а иногда и по одной.
Когда работала одна (любая! они разные были, и по возрасту, и по месту, откуда приехали) – она была просто ангел. Приготовить обед было моей заботой, но она сама заваривала чай, мыла посуду, говорила «спасибо» и «пожалуйста», покурить выходила на балкон.
Когда их было двое – так-сяк. Тарелки все-таки ставили в раковину. Иногда. Но уже не мыли.
А когда их было трое – это были настоящие хамки: грязную посуду оставляли на столе, пепел сбрасывали на пол, а окурки топили в недопитом чае. Даже речь у них менялась на громкую и напористую.


Лев Толстой, кажется, прекрасно понимал, что «соединение честных людей» – иллюзия, простительная разве что Пьеру Безухову.
Бунин пишет:
«Вспоминаю еще, как однажды я сказал ему (т.е. Льву Толстому), желая сказать приятное и даже слегка подольститься:
- Вот всюду возникают теперь эти общества трезвости…
Он сдвинул брови:
- Какие общества?
- Общества трезвости...
- То есть, это когда собираются, чтобы водки не пить? Вздор. Чтобы не пить, незачем собираться. А уж если собираться, то надо пить».

«Освобождение Толстого» Глава VI.

Драгунский

Обнимитесь, миллионы!

ГЕРЦОГ МИРА

 

В советском посольстве был прием по случаю нового этапа борьбы за мир и всеобщее разоружение. Были разные важные гости – в том числе Его Высочество герцог ***.

А еще был один знаменитый советский музыкант – он как раз оказался в Лондоне на гастролях, и его пригласили.

 

И вот посол говорит музыканту:

- Будет славно, если вы герцога поприветствуете. Вы человек всемирно известный, он тоже все-таки не хрен собачий… Ему будет приятно, и вообще политически целесообразно. Тем более что он активный борец за мир.

 

Музыкант берет бокал, выходит на середину зала и говорит по-русски:

- Ваше Высочество! Позвольте провозгласить тост за ваше здоровье! Советские люди давно знают вас как борца за мир во всем мире! Советские люди высоко ценят вашу неустанную деятельность во имя мира и дружбы! Советские люди так и называют вас – Герцог Мира! Peace Duke!

 

Гром аплодисментов. Советские товарищи не жалеют ладоней.

 

- Peace Duke, – повторяет герцог. – Oh, I believe I understand!