Category: финансы

Драгунский

Денис Драгунский. Как они нас любят!

Как сильно они нас любят!

Один человек сильно разочаровался в своем друге. Решил, что это не друг вовсе, а настоящий негодяй и последняя сволочь. И что с ним надо окончательно порвать. Не общаться и не встречаться. Никогда! Ни разу! Поэтому он сначала долго звонил ему домой, потом на работу, выяснил, что он в командировке довольно далеко и надолго, и поэтому он взял билет на самолет, а потом долго искал гостиницу, где он остановился, потом часов шесть ждал его у дверей номера, а когда тот появился – сухо произнес: «Ты сволочь и негодяй! Понял?»
И гордо вышел прочь.
Что сие означает?
Сие означает, что данный персонаж просто жить не мог без своего друга. Был к нему ужасно привязан.
Хотя, казалось бы: не хочешь общаться – не общайся. Сам не звони, а на звонки отвечай торопливо и сухо. Но нет! Обожаемый объект не отпускает. Хочется все время быть рядом, все время обозначать свое небезразличие.
Такое бывает и в политике.
Взять, например, партию «Союз Правых Сил».
Вряд ли кого-нибудь еще так поливают. Особенно усердствуют в поливе именно те, кто считает себя людьми образованными, социально успешными, демократически настроенными, что особенно важно. Свободолюбцами и искателями истины.
Ну, казалось бы – есть какая-то там партия. Были какие-то мальчики в штанишках. Когда-то, где-то, как-то отметились на пегом политическом горизонте России. Какие-то там реформы. Реформишки. Реформулечки. Ерунда, одним словом. Проехали.
Но нет. Куда там. Ехать еще долго. Конца не видно.
Кто разрушил великую державу? СПС. Кто виноват, что мужики пьют, а бабы не рожают? Кто сдуру попер в Госдуму? СПС. Кто опять осрамился, облажался, спотыкнулся, сглупил, сморозил, сбрендил, шмякнулся, так что брызги в стороны летят? СПС. У кого нет никаких шансов ни на что? У СПС.
И вот так -7х24.
Любят. Жить не могут без.

Драгунский

этнография и антропология

МЫСЛЬ

Недавно ехал на такси, и таксист меня развлекал беседой. Рассказывал, как разменивал квартиру, чтобы отселить сына с молодой женой. Говорил он так:
- Жили с женой и сыном в нормальной двушке. Сын стал подрастать, вы поняли мою мысль?
- Понял, - сказал я.
- Уже взрослый молодой человек! Девушки начались, вы поняли мою мысль? - я кивнул. - А так за одну зацепился, вроде серьезно, вы мою мысль поняли? Свадьба! Переехали к нам, стали жить вчетвером. А через полгода у нее уже пузико круглится. Вы поняли мою мысль? Я жене так и говорю: "скоро ребенок родится, ты поняла мою мысль?" Решили разъезжаться. А тут у нас как раз бабушка умирает, вы поняли мою мысль? Лишняя недвижимость лишней не бывает, вы мою мысль поняли... Решили так: сделаем им двушку и нам двушку, да так, чтобы недалеко друг от друга жить, внуки, то да сё, вы поняли мою мысль?
- Понял!!! - сказал я. Возможно, слишком громко.
- Понимаю! - сказал он. - Я понял вашу мысль! Вам про обмен квартиры неинтересно.... А вот недавно моя "Тойота" крепко забарахлила, вы поняли мою мысль? Надо менять! У меня были сбережения, но они ушли на ремонт квартиры, вы поняли мою мысль? Я кредиты не беру, это мое правило, вы поняли мою мысль? Решил пока без машины. Старую продал. А деньги положил в банк, вклад "Прибыльный", вы поняли мою мысль?
- Понял, - сказал я.
- Неправильная была мысль, - с горечью сказал он. - Они, суки, процент снизили. Чтоб им на том свете черти в жопу кочергу, вы поняли мою мысль?
- Не совсем, - сказал я. - Вы что, сами не соображаете? Эти высокие проценты - это ловушка для... Вы поняли мою мысль?
- Вы хотели сказать, "для лохов"? - обиженно уточнил он.
- Нет! - сказал я проникновенно. - Для добрых и честных людей!
- Хорошо, что вы поняли мою мысль! - сказал он.
- Я сам такой, - успокоил его я.
- Да, - он задумчиво вздохнул. - Этот мир не для нас с вами. Не для добрых и честных! Вы поняли мою мысль? Жена сына вот тоже... Близнецов родила. Их теперь четверо в двушке. А мы с женой тоже в двушке, но вдвоем... Она недовольна. Вы поняли мою мысль?
- Приехали, - сказал я. - Стоп.
- Вам же надо было к Чистым прудам! А это Сретенка, вы поняли мою мысль?
- Прогуляюсь, - сказал я. - Вы поняли мою мысль?
- А не жарко? Тридцать два в тени.
- Я понял вашу мысль, - сказал я. - Ничего страшного.
Драгунский

в сотый, тысячный, миллионный раз про любовь

ЛИДА

Несколько лет назад, на Святках, то есть на следующий день после Рождества, мы обедали втроем – два старых приятеля, и некто Георгий Иванович – в одном большом московском ресторане. В зале было пусто и прохладно, столы были только что покрыты белоснежными тугими скатертями, а проницательный читатель уже понял, что перед ним, с небольшими изменениями, начало известного рассказа Бунина «Ида».
Но здесь будет не про Иду, а про другую девушку.
Хотя похоже. Но не совсем.
Однако тем не менее…
Угощал мой давний товарищ, финансист и инвестор. Он был очень богатый человек, а прошедшей осенью стал еще богаче, потому что неожиданно для всех «ушел в кэш», то есть продал все свои активы – и тем самым избежал последствий экономический бури, которая разыгралась как раз осенью и многих помяла, а кое-кого и вовсе вымела вон. Богатый – но не приказывал официанту раскинуть самобранную скатерть и не говорил о своих королевских замашках, как герой помянутого бунинского рассказа. Времена не те. Однако закуска была прекрасная, и выпивка тоже, и даже непьющий Георгий Иванович пропустил рюмочку отличнейшей водки, которую финансист налил нам из узкой граненой бутылки. Георгий Иванович был то ли адвокат, то ли консультант, непонятно – однако говорили, что именно он посоветовал финансисту срочно сбрасывать всё, что можно и что нельзя, чем сохранил половину, а может, и более, его немалого состояния. Финансист, хотя между ними не было формального договора, всё же уплатил ему некоторую необидную сумму, а также сдружился с ним и водил с собою повсюду. Очевидно, полагал, что волшебное чутье Георгия Ивановича может сослужить ему важную службу в самый неожиданный момент.
Мы выпили, занялись закуской, потом выпили еще и стали заказывать горячее. Георгий Иванович долго выбирал себе блюдо, спрашивал официанта о жирности и остроте того или другого мяса. Финансист сочувственно участвовал в этом разговоре, и они оба, наморщив лбы, спорили о сравнительной полезности баранины, говядины и телятины, а потом перешли на холестерин легкий и тяжелый, заговорили о лекарствах и об аортокоронарном шунтировании, которое рано или поздно им предстоит. Слышались имена знаменитых врачей и названия клиник. Официант почтительно молчал, глядя в сторону.
- Лучше бы о девочках, честное слово! – и я заказал рыбу.
- Есть надежный признак старости, - ответил финансист. – Вернее, два. Когда мужчины говорят между собою о болезнях и о девочках, причем одновременно.
- О болезнях лучше рассказывать девчонкам, - засмеялся Георгий Иванович.
- Ой ли? Будут ли слушать?
- Если это жрицы Астарты, то есть труженицы продажной любви, - элегантно выразился Георгий Иванович, слегка зардевшись, - то непременно будут. Ибо они, в сущности, продают свое рабочее время. Обязаны слушать. Хоть про футбол, хоть про тот же атеросклероз… - и он смешно изобразил, как старичок жалуется проститутке на здоровье. Получился целый эстрадный номер: мы и не ожидали от него таких талантов. Все искренне засмеялись, включая официанта.
В итоге финансист и Георгий Иванович оба заказали обычные стейки с картофельным пюре.
Collapse )
Драгунский

самые разные книжки

БИБЛИОТЕКА ДЛЯ ЧТЕНИЯ. 63

ТАМАТИ РАНАПИРИ

Я буду теперь говорить о духе, или «лесном хау» (hau). Это хау - не ветер, который дует. Я буду осторожно объяснять вам. Представьте себе, что у вас есть какая-то вещь (taonga), и вы даете ее мне, бесплатно. Мы не торгуемся из-за нее. Теперь я отдаю эту вещь третьему человеку, который, спустя некоторое время, решает как-то ее возместить (utu), и тогда он дает мне в подарок какую-то вещь. Так вот, вещь, которую он дает мне - это дух (hau) той вещи (taonga), которую я сначала получил от вас, а потом отдал ему. Вещи, которые я получил за этот предмет, я должен вручить вам. С моей стороны было бы неправильно (tika) хранить такие вещи у себя, желанны они мне или нет. Я должен отдать их вам, потому что они – «хау» той вещи, которую вы мне дали. Если бы я стал держать у себя эту равноценную вещь, то серьезные несчастья обрушились бы на меня, даже смерть. Это и есть «хау», «хау» личной собственности, или лесное хау.
И довольно об этом.
(перевод Эйлдона Беста)

То же, но в переводе Брюса Биггса:
Теперь что касается «хау леса». Этот хау - не тот хау, который дует, не ветер. Нет. Я буду осторожно объяснять это вам. Вот, у тебя есть что-нибудь ценное, что ты даешь мне. Мы не договариваемся о плате. Теперь, я даю это еще кому-то, и много времени проходит, и тогда этот человек думает, что у него есть ценное и что он должен дать мне что-нибудь взамен, и он так и делает. Так вот, это ценное, что мне дали, это хау того ценного, что было мне дано раньше. Я должен отдать его тебе. Это было бы неправильно оставить его себе, все равно - хорошее это что-нибудь или плохое, это ценное должно быть отдано тебе мною. Потому что это ценное и есть хау другого ценного. Если я присвою это ценное, мне будет плохо. Таков хау - хау ценностей, хау леса.
И так много об этом.
(1900-е годы)
В кн.: Маршалл Салинз. «Экономика каменного века». М. О.Г.И., 2000 (статья «Дух дара», С. 142 – 169; впервые опубликована 1969).

Комментируя этот знаменитый отрывок, Салинз пишет:
«Итак, как мы и подозревали, хау леса – это его плодородность, подобно тому как хау подарка – это материальная прибавка на него. Так же как в мирском контексте обмена хау – это прирост на даримой вещи, так и в своем духовном качестве хау – это принцип плодородности. Как в одном, так и в другом случае блага, полученные человеком, должны вернуться к своему источнику, чтобы поддержать его как источник благ. Именно в этом состоит вся мудрость Тамати Ранапири».
(там же, с. 156)

Теперь если попросту:
Изъятая прибавочная стоимость - а также изъятая рента – должна (хотя бы частично) вернуться к своему источнику.
Иначе на изымающего обрушатся серьезные несчастья, даже смерть.
Вот экономический механизм революции.
Старый колдун-маори это прекрасно понимал.
Liberte

экономические досуги

18+

Хосе Хименес Аранда НевольнРынок

В журнале krats вывешена картина испанского художника Хосе Хименеса Аранды (1837 – 1903) «Невольничий рынок» (дословно – «Рабыня на продажу»; «Una esclava en venta»); около 1897.
Картина, конечно, мягко говоря, принадлежит своему времени и своему месту.
На дощечке написано по-гречески:
ΡΟΔΟΝ ΕΤΩΝ ΙΗ ΠΩΛΕΙΤΑΙ ΜΝΑΣ Ω
Что в переводе значит: «Роза, 18 лет, продается за 800 мин».
С ценой что-то непонятное. И с падежом слова μνᾶ - и, главное, с цифрой 800.
Для древней Греции цена несусветная. Платона выкупили из плена за 30 мин, то есть почти за 14 кг серебра (вес мины – 436.6 граммов). В словаре Вейсмана (1899 г.) написано про мину – «приблизительно 23 рубля серебром».
В византийскую же и османскую эпоху не было денежной единицы под названием «мина». Ненадолго «мина» появилась в независимой Греции, в середине XIX века. Но на картинке явно не новогреческие времена.
В испанском пояснении написано: «Rosa de dieciocho años en venta por 800 monedas».
Даже интересно, какие монеты имел в виду художник.
Драгунский

этнография и антропология

СОВЕТСКИЙ СЕКС. 4. ОБМЕНЫ

Итак, вопрос.
Являлся ли русский городской секс 1970-х неким социальным или материальным ресурсом? Неким более или менее ликвидным активом?
Иными словами – можно ли было в те времена получить нечто существенное в обмен на cекс?

Чтоб не мучить читателя, отвечу сразу: нет, в СССР в 1970-х секс не был таким активом.
Хотя, разумеется, было немало случаев, когда женщина (мужчина) получал(а) что-то реальное (деньги или общественное положение) в обмен на секс. Слово «нет» не означает «абсолютно нигде и совсем никогда». Слово «нет» означает, что данное явление не было сколько-нибудь широко распространено, что его было значительно, явственно (в разы? на порядки?) меньше, чем сейчас.
Отчасти это было вызвано советским социальным контекстом. Деньги не были универсальным экономическим инструментом; наделить любовницу/любовника высоким социальным статусом (который в свою очередь дает доступ к деньгам) – было весьма затруднительно. Разве что на уровне «завмаг – завсекцией» или «главреж – актриса». Еще раз подчеркну, что такие случаи – в т.ч. весьма яркие – были, конечно же. Но не они определяли облик советского секса.

Могут возразить – а как же бесчисленные и совершенно реальные истории о самых разных начальниках, которые одинаков принуждали женщин к сожительству и, бывало, устраивали себе целые гаремы; о преподавателях, которые принимали экзамены «через койку» и т.д. и т.п.? Как же проституция, наконец?
Отвечу.
Мы и сейчас живем в очень маскулинном, патриархальном обществе. В советскую эпоху, несмотря на титанические (я серьезно говорю) и во многом успешные усилия советской власти в области равноправия женщин – общество было, мне кажется, еще более патриархально. Во всяком случае, не менее, чем сейчас.
Поэтому принуждение к сожительству в девяти десятых случаев отнюдь не было свободным обменом активами: она ему секс, он ей прибавку к зарплате. Увы, нет! Это было, коротко говоря, так: она ему секс, а он ее за это не уволит (поставит зачет и т.п.). То есть это было вполне разбойничье использование своих ресурсов с целью присвоения чужих.
Причем речь шла не о «сладеньком» как таковом. Речь в 90% случаев шла об удовлетворении желания доминировать, начальствовать, ощущать себя владыкой, хозяином. Ощущать свою маскулинность, «мачизм» (хотя тогда слова такого, кажется, еще не было). Для сравнительно редких советско-служебных Мессалин и Клеопатр – примерно то же самое.
Кстати, проституция удовлетворяет те же самые желания, плюс желание унизить, причинить моральную (а иногда и физическую) боль; самоутвердиться; отомстить за какие-то прошлые сексуальные неудачи. Смешно звучат слова «мужчина идет к проститутке за половой разрядкой» - особенно наивно это утверждать в советском контексте бесплатного секса, сдобренного демографическим дефицитом мужчин.
Строго говоря, именно проституция и была той областью, где секс был ликвидным активом. Но в советское время проституция занимала куда более скромный социальный и культурный сегмент, чем сейчас.

Так что, повторяю, в 1970-е годы секс не был социальным ресурсом (или ликвидным активом). Советский секс в подавляющем большинстве случаев был простодушен и безогляден (в добровольных случаях), или столь же простодушно насильствен (в случаях «начальник – подчиненная»).
Причины тому – помимо всего прочего – еще и чисто экономические. То, что не является объектом инвестиций, не может являться предметом (или инструментом) обменов. А в предыдущей части мы выяснили, что в СССР секс, как правило, не являлся объектом существенных материальных вкладов и затрат.
Вроде бы точка.
Но спросят: а как же советские «молодые хищницы»? Как же бесконечные советские рассказы о том, как фифочка окрутила академика?
Хорошо. Про фифочку и академика – в следующем посте.
Драгунский

исторические досуги

КРИЗИС ДОВЕРИЯ

27 июня 1953 г.
Все толкуют о предстоящей денежной реформе. В Тбилиси жители бросились скупать все залежалые товары: ковры, вазы и т.д. Образовались очереди. За место в очереди платили до 1000 рублей. Такая же паника в Киеве. Каждый сдает деньги в сберкассы.
Ни к одной сберкассе нет доступа. Хотел получить пенсию и не мог: на Телеграфе тысяч пять народу в очередях к сберкассам. Все серебро исчезло (твердая валюта). Ни в метро, ни в трамваях, ни в магазинах не дают сдачи. Вообще столица охвачена безумием – как перед концом света. В «Националь» нельзя пробиться: толпы народу захватили столики – чтобы на свои обреченные гибели деньги в последний раз напиться и наесться.
Все магазины уже опустели совсем. Видели человека, закупившего штук восемь ночных горшков. Люди покупают велосипеды, даже не свинченные: колесо отдельно, руль отдельно. Ни о чем другом не говорят.

28 июня.
Зверев (министр финансов) объявил, что никакой денежной реформы не будет.

(Корней Чуковский, Дневник, т.3, М. 2011, С. 148 - 150)

Почему началась такая паника? Правительство вроде бы ничего не планировало.
Наверное, тут сошлись два фактора.
24 июня вышло постановление о выпуске облигаций нового государственного займа на 20 млрд.руб.
26 июня был арестован Берия.
То есть опять грабят плюс раскол в верхах
Драгунский

координация добра и зла

БЕДНЯГА

Один человек, простой техник на заводе, взял кредит, чтобы купить квартиру. Он с женой и сыном жил в двух крошечных комнатах без кухни - электроплитка и раковина в коридоре. А тут жена забеременела, и они решили оставить. Потому что жена очень хорошо себя чувствовала, прямо вся расцвела, и это была верная примета, что родится девочка, а жена очень хотела девочку. Он тоже хотел девочку, чтоб ее можно было баловать и наряжать. Он неплохо зарабатывал на своем заводе, кстати.
Он присмотрел себе квартиру и даже почти за нее расплатился - отдал весь кредит. Была такая фирма, которая строила дома в пригороде. Он знал, что эта квартира его, они с женой туда каждую субботу приезжали, смотрели, как укладывают полы и красят стены.
Но в последний момент денег не хватило. Сказали - наши издержки непредвиденно возросли, с вас столько-то тысяч, и получите вашу квартиру через две недели. Они с женой решили так: продают старое жилье и пару недель как-то перебьются.
А через две недели оказалось, что в их квартире уже живут. Но не сволочи какие-то, а такие же простые небогатые граждане. Сволочи оказались на этой фирме. Они каждую квартиру продали по два раза. Это ему рассказали люди, которые толпились во дворе и повторяли, что управы все равно не найти.
- На три дня раньше бы приехали, и всё - сказала жена.
- Но тогда бы другие люди пострадали, - сказал он. - Такие же, как мы.
- А ты, значит, за справедливость, - сказала она и заплакала.

Больше он ничего от нее не слышал, потому что она с ним поссорилась и не разговаривала, а через три дня ее сбила полицейская машина, насмерть.
Тогда в стране был полный произвол. Задавленную жену оформили как самоубийцу, а фирма все списала на вора-управляющего. А его выгнали с работы как бездомного. Но на прощанье вручили судебную повестку, кредит отдавать.
Он отправил сына к теще, а сам уехал в дальний городок. Устроился в гарнизон, техником по отоплению. Ни с кем не дружил. Сидел, курил и думал: жену убили, деньги отняли, дом отняли, сын перестал на письма отвечать. И вдобавок на ногах нет мизинцев, с рождения. Взял тут одну девку в баре, стали раздеваться, а она завизжала и убежала. Бедняга. Он тоже бедняга. Все кругом бедняги.
Еще у него была тетрадка. Он туда записал полицейское начальство. Эту воровскую фирму. Хозяина завода. Командира гарнизона.
Еще там был парикмахер, здоровый такой бык. Садился с ним рядом и тоже курил. Он говорил парикмахеру, что революция не нужна. Нужна координация. Простое дело: хороших награждать, плохих наказывать. Вот и все. Жаль, некому взяться.

Один раз офицер на него наорал и замахнулся, при парикмахере. Парикмахер схватил ножницы и всадил офицеру в шею. Тот схватился за кобуру, но упал и умер. Парикмахер подобрал пистолет.
- И что теперь? - спросил этот человек.
- Командуйте, шеф, - сказал парикмахер. - Ребята ждут.
- Полковника на фонарь, офицеров под арест, сержантов ко мне, - сказал он.
- Так точно, шеф! - крикнул парикмахер.
Драгунский

короткий отпуск

ИЩИТЕ ЖЕНЩИНУ

 

Раз в год он помещал в солидной газете объявление:

"Требуется помощник руководителя инвестиц. компании. Жен., в/о, опыт не менее 5 лет, иностр. яз., комп., коммуникаб., миловид. Зарпл. + бонус. Соцпакет".

Потом придумывал хорошее название фирмы. Скромное, но внушительное. Заводил адрес электронной почты, куда слать резюме. Заказывал табличку. На неделю арендовал помещение в приличном офисном комплексе. Нанимал секретаря – тоже на неделю.

На это уходили почти все годовые сбережения.

 

С понедельника по пятницу – обычно весной это было, на границе марта и апреля, когда днем было совсем тепло, но к вечеру дул сырой ветер – он принимал кандидаток.

Женщины особенно прекрасны в это время года.

Их лица свежеют. Глаза светятся. Руки становятся сильными и гладкими. В любой фразе звучит вопрос.

 

Он любовался своими соискательницами.

О, какие разные они были! Речь не о внешности, не о цвете волос и прическе, не о фигуре и росте, не об одежде, и уж конечно, не о профессиональном опыте.

Им разного было надо. Одни простодушно устраивались на работу, выкладывали резюме и рекомендации. Интересовались насчет отпуска и больничного.

Другие просто искали, как рыба – где глубже. Пытались произвести впечатление. Посадкой, осанкой, взглядом из-под ресниц. Рукой, уверенно лежащей на столе.

Третьи внимательно вглядывались в него – он, кстати, очень неплохо выглядел. И офис тоже выглядел на пять с плюсом.

Были трудно живущие женщины, волочившие ребенка без мужа. Им на самом деле нужен был хороший заработок. Были обеспеченные дамы, которым надоело сидеть дома.

Были недотроги, которые думали, что от них будут требовать непристойных услуг. Были и те, которые всем своим видом говорили о готовности эти услуги оказывать. Ему казалось, что это одинаковый человеческий тип. Он отвергал и тех, и других.

 

В итоге он отвергал всех, разумеется. Самой лучшей он делал дорогой подарок. Альбом репродукций за триста долларов. Или бутылку коллекционного коньяка в деревянном футляре.

 

Однажды пришла женщина, которая была в прошлом году.

- Кажется, мы уже встречались, - сказала она.

- Вам кажется, - ответил он, не поднимая головы от ежедневника.

- Скажите, - у нее был негромкий, но очень отчетливый голос, - скажите, что вам на самом деле нужно?

- У вас хорошее резюме. Но в настоящий момент у меня нет вакансии.

Драгунский

Надо сделать маленький перерыв

ПО ПОВОДУ КОФЕ И БУЛОЧЕК

 

Мой знакомец, русский швейцарец Георгий Евгеньевич Брудерер, говорил: если придешь в банк и попросишь заем на десять тысяч франков - тебе выбросят в окошечко несколько бланков и замучают требованиями справок с места работы. А попросишь пару миллионов – проведут в кабинет управляющего, подадут кофе, и будут вежливо расспрашивать про твой, как бы это выразиться, бизнес-план.

 

Сразу возникает что-то вроде сценария.

Про немолодого бедняка – иммигранта, бывшего учителя, безработного портного – который таким манером раз в неделю завтракает в хорошей компании.

Пьет дорогой кофе, ест мягчайшие булочки, сидя в глубоком кресле – о, сумасшедший запах тонкой мебельной кожи! – и неторопливо беседует с двумя солидными господами. Не отказывается от сигары.

- Еще чашечку?

- Нет, нет… Хотя, пожалуй, да. Да, с молоком, если можно. Итак, господа…

Они внимательно слушают, как он пересказывает статью из газеты, которую вчера вытащил из урны. Делают пометки в своих блокнотах.

 

Но вот какой-то банкир, сидя в своем банкирском клубе, рассказывает коллегам: тут странный заемщик объявился. Просил серьезную сумму, предлагал интересный проект, а потом исчез.

- Гельмут, может, он к тебе переметнулся?

Гельмут говорит, что такой визитер у него был. Генрих вспоминает тоже. И Жан-Франсуа. И даже Теодор Дитрих Глюкштайн фон Абендштерн. 

Они догадываются, в чем дело. Они хохочут, хлопая друг друга по коленкам.

 

В следующий раз, когда он приходит в следующий банк и просит кредит на несколько миллионов, сотрудница выкидывает в окошечко пачку бланков:

- Заполните эти бумаги.

Ни тебе кофе, ни булочек…

- Простите, я забыл очки. Я зайду позже.