Category: финансы

Category was added automatically. Read all entries about "финансы".

Драгунский

Денис Драгунский. Как они нас любят!

Как сильно они нас любят!

Один человек сильно разочаровался в своем друге. Решил, что это не друг вовсе, а настоящий негодяй и последняя сволочь. И что с ним надо окончательно порвать. Не общаться и не встречаться. Никогда! Ни разу! Поэтому он сначала долго звонил ему домой, потом на работу, выяснил, что он в командировке довольно далеко и надолго, и поэтому он взял билет на самолет, а потом долго искал гостиницу, где он остановился, потом часов шесть ждал его у дверей номера, а когда тот появился – сухо произнес: «Ты сволочь и негодяй! Понял?»
И гордо вышел прочь.
Что сие означает?
Сие означает, что данный персонаж просто жить не мог без своего друга. Был к нему ужасно привязан.
Хотя, казалось бы: не хочешь общаться – не общайся. Сам не звони, а на звонки отвечай торопливо и сухо. Но нет! Обожаемый объект не отпускает. Хочется все время быть рядом, все время обозначать свое небезразличие.
Такое бывает и в политике.
Взять, например, партию «Союз Правых Сил».
Вряд ли кого-нибудь еще так поливают. Особенно усердствуют в поливе именно те, кто считает себя людьми образованными, социально успешными, демократически настроенными, что особенно важно. Свободолюбцами и искателями истины.
Ну, казалось бы – есть какая-то там партия. Были какие-то мальчики в штанишках. Когда-то, где-то, как-то отметились на пегом политическом горизонте России. Какие-то там реформы. Реформишки. Реформулечки. Ерунда, одним словом. Проехали.
Но нет. Куда там. Ехать еще долго. Конца не видно.
Кто разрушил великую державу? СПС. Кто виноват, что мужики пьют, а бабы не рожают? Кто сдуру попер в Госдуму? СПС. Кто опять осрамился, облажался, спотыкнулся, сглупил, сморозил, сбрендил, шмякнулся, так что брызги в стороны летят? СПС. У кого нет никаких шансов ни на что? У СПС.
И вот так -7х24.
Любят. Жить не могут без.

Драгунский

этнография и антропология

МЫСЛЬ

Недавно ехал на такси, и таксист меня развлекал беседой. Рассказывал, как разменивал квартиру, чтобы отселить сына с молодой женой. Говорил он так:
- Жили с женой и сыном в нормальной двушке. Сын стал подрастать, вы поняли мою мысль?
- Понял, - сказал я.
- Уже взрослый молодой человек! Девушки начались, вы поняли мою мысль? - я кивнул. - А так за одну зацепился, вроде серьезно, вы мою мысль поняли? Свадьба! Переехали к нам, стали жить вчетвером. А через полгода у нее уже пузико круглится. Вы поняли мою мысль? Я жене так и говорю: "скоро ребенок родится, ты поняла мою мысль?" Решили разъезжаться. А тут у нас как раз бабушка умирает, вы поняли мою мысль? Лишняя недвижимость лишней не бывает, вы мою мысль поняли... Решили так: сделаем им двушку и нам двушку, да так, чтобы недалеко друг от друга жить, внуки, то да сё, вы поняли мою мысль?
- Понял!!! - сказал я. Возможно, слишком громко.
- Понимаю! - сказал он. - Я понял вашу мысль! Вам про обмен квартиры неинтересно.... А вот недавно моя "Тойота" крепко забарахлила, вы поняли мою мысль? Надо менять! У меня были сбережения, но они ушли на ремонт квартиры, вы поняли мою мысль? Я кредиты не беру, это мое правило, вы поняли мою мысль? Решил пока без машины. Старую продал. А деньги положил в банк, вклад "Прибыльный", вы поняли мою мысль?
- Понял, - сказал я.
- Неправильная была мысль, - с горечью сказал он. - Они, суки, процент снизили. Чтоб им на том свете черти в жопу кочергу, вы поняли мою мысль?
- Не совсем, - сказал я. - Вы что, сами не соображаете? Эти высокие проценты - это ловушка для... Вы поняли мою мысль?
- Вы хотели сказать, "для лохов"? - обиженно уточнил он.
- Нет! - сказал я проникновенно. - Для добрых и честных людей!
- Хорошо, что вы поняли мою мысль! - сказал он.
- Я сам такой, - успокоил его я.
- Да, - он задумчиво вздохнул. - Этот мир не для нас с вами. Не для добрых и честных! Вы поняли мою мысль? Жена сына вот тоже... Близнецов родила. Их теперь четверо в двушке. А мы с женой тоже в двушке, но вдвоем... Она недовольна. Вы поняли мою мысль?
- Приехали, - сказал я. - Стоп.
- Вам же надо было к Чистым прудам! А это Сретенка, вы поняли мою мысль?
- Прогуляюсь, - сказал я. - Вы поняли мою мысль?
- А не жарко? Тридцать два в тени.
- Я понял вашу мысль, - сказал я. - Ничего страшного.
Драгунский

в сотый, тысячный, миллионный раз про любовь

ЛИДА

Несколько лет назад, на Святках, то есть на следующий день после Рождества, мы обедали втроем – два старых приятеля, и некто Георгий Иванович – в одном большом московском ресторане. В зале было пусто и прохладно, столы были только что покрыты белоснежными тугими скатертями, а проницательный читатель уже понял, что перед ним, с небольшими изменениями, начало известного рассказа Бунина «Ида».
Но здесь будет не про Иду, а про другую девушку.
Хотя похоже. Но не совсем.
Однако тем не менее…
Угощал мой давний товарищ, финансист и инвестор. Он был очень богатый человек, а прошедшей осенью стал еще богаче, потому что неожиданно для всех «ушел в кэш», то есть продал все свои активы – и тем самым избежал последствий экономический бури, которая разыгралась как раз осенью и многих помяла, а кое-кого и вовсе вымела вон. Богатый – но не приказывал официанту раскинуть самобранную скатерть и не говорил о своих королевских замашках, как герой помянутого бунинского рассказа. Времена не те. Однако закуска была прекрасная, и выпивка тоже, и даже непьющий Георгий Иванович пропустил рюмочку отличнейшей водки, которую финансист налил нам из узкой граненой бутылки. Георгий Иванович был то ли адвокат, то ли консультант, непонятно – однако говорили, что именно он посоветовал финансисту срочно сбрасывать всё, что можно и что нельзя, чем сохранил половину, а может, и более, его немалого состояния. Финансист, хотя между ними не было формального договора, всё же уплатил ему некоторую необидную сумму, а также сдружился с ним и водил с собою повсюду. Очевидно, полагал, что волшебное чутье Георгия Ивановича может сослужить ему важную службу в самый неожиданный момент.
Мы выпили, занялись закуской, потом выпили еще и стали заказывать горячее. Георгий Иванович долго выбирал себе блюдо, спрашивал официанта о жирности и остроте того или другого мяса. Финансист сочувственно участвовал в этом разговоре, и они оба, наморщив лбы, спорили о сравнительной полезности баранины, говядины и телятины, а потом перешли на холестерин легкий и тяжелый, заговорили о лекарствах и об аортокоронарном шунтировании, которое рано или поздно им предстоит. Слышались имена знаменитых врачей и названия клиник. Официант почтительно молчал, глядя в сторону.
- Лучше бы о девочках, честное слово! – и я заказал рыбу.
- Есть надежный признак старости, - ответил финансист. – Вернее, два. Когда мужчины говорят между собою о болезнях и о девочках, причем одновременно.
- О болезнях лучше рассказывать девчонкам, - засмеялся Георгий Иванович.
- Ой ли? Будут ли слушать?
- Если это жрицы Астарты, то есть труженицы продажной любви, - элегантно выразился Георгий Иванович, слегка зардевшись, - то непременно будут. Ибо они, в сущности, продают свое рабочее время. Обязаны слушать. Хоть про футбол, хоть про тот же атеросклероз… - и он смешно изобразил, как старичок жалуется проститутке на здоровье. Получился целый эстрадный номер: мы и не ожидали от него таких талантов. Все искренне засмеялись, включая официанта.
В итоге финансист и Георгий Иванович оба заказали обычные стейки с картофельным пюре.
Collapse )
Драгунский

страхование инвестиций

«БЛИЖНИЙ СВЕТ»

- Гарик сейчас принимает душ, - сказал Борис Карлович. – Да, некрасивая история. Если, конечно, это правда.
Юля достала айпад, включила.
- Дайте-ка я сяду рядышком… - он пересел к Юле на диван, придвинулся и даже приобнял ее за плечо.
Они сидели в большой гостиной; квартира была на втором этаже трехэтажного, как сейчас говорят, «клубного» дома в тихом и зеленом московском переулке.
От Бориса Карловича пахло прохладным одеколоном и свежей рубашкой, он был широкоплеч и мускулист, на Юлиной спине уверенно лежала его сильная рука, но Юля не ощущала никакого соблазна или угрозы.
Она показывала: вот к ней в «Контактик» постучался Гарик. Слово за слово. Долго рассказывал о себе, какой он умный и утонченный, изысканный, модный и богатый. Хвастался, что живет в роскошном доме, посылал фотографии. На фоне вот этой самой комнаты, кстати! Вот, вот!

- Кстати, - спросил Борис Карлович, - а как вы узнали мой адрес? Неужели по виду из окна? Вы просто гений русского сыска!
- По айпишникам. Он с трех компов выходил. Роутер засекли. Моя сестра работает… Ну, неважно. Я ведь, уважаемый Борис Карлович, даже не знаю вашей фамилии. Но адрес – с точностью до полутора метров. Вид из окна тоже помог, чтоб уж на двести процентов.

Гарик писал невероятные письма. Стыдно показывать, но если вы настаиваете… Нет, не могу. Ну, неважно. Наконец, назначил встречу. В ресторане «Ближний свет». А как добраться? «За тобой приедет лимузин, скажи адрес и фамилию». Лимузин приехал. Это за городом, вы ведь знаете? Отдельный кабинет. Накрыт столик. Официант наливает шампанское. Сижу, жду. Проголодалась. Час прошел. Звоню по мобильнику – номер заблокирован. Стучусь ему в «Контактик» - аккаунта не существует. Встаю. И тут мне чек несут. Тридцать две тысячи. То есть двадцать шесть плюс лимузин. Как? А так. Заказ на ваше имя. Вы такая-то? Извольте платить. Это не я заказывала!!! Ну, вы там сами со своими друзьями разбирайтесь, но сначала заплатите. Хорошо, сестра подъехала, деньги привезла. Я два часа ее ждала, а метрдотель говорит: «Кушайте, отдыхайте, заплачено».

- Идиот, - сказал Борис Карлович. – Но вы тоже хороши.
- А при чем тут я? – чуть не закричала Юля. – Ну, дура, допустим. Что на его письмо ответила. Я же ничего у него не просила! Не требовала, не вымогала! Он сам меня уговаривал! Вот, смотрите:
«Я буду долго целовать твои туфельки, а потом языком расстегну на туфельках пряжки и, ухватившись зубами за каблуки, сниму их с тебя. А потом буду любоваться твоими пальчиками и ждать, когда ты позволишь мне прикоснуться к ним ресницами и нежно пощекотать».
- Ну-ну, – помрачнел Борис Карлович. – Так сколько с вас взяли? Чек есть?
- Тридцать две тысячи. Ноль-ноль. – Юля вытащила чек из-под футляра айпада.
Он взглянул, прошел в смежную комнату. Слышно было, как он выдвигает ящик стола. Вернулся. Положил на стол шесть красных бумажек и две зеленые.
- Спасибо, - сказала Юля, потянувшись за деньгами. – А вы – его папа?
Он отвел ее руку и прислушался – в глубине квартиры раздался щелчок двери.
- Маленький, иди сюда! – крикнул он.
Вошел юноша в махровом халате.
- Ты знаешь эту девушку? – спросил Борис Карлович.
- Не-а, - сказал юноша и отвернулся, посмотрел в большую, стекло до полу, балконную дверь.
Но Борис Карлович силком усадил его на диван рядом с собой. Взял у Юли айпад, показал экран.
- Ну Боря, - поморщился юноша, - это же была шутка…
- Ах ты подонок! – вдруг взревел Борис Карлович, схватил Гарика за шиворот и швырнул на ковер, лицом уткнув в Юлины кроссовки. – Целуй! Языком развязывай шнурки! Зубами стаскивай! Лижи пальчики! А вдруг она у тебя не одна?
- Боря, не волнуйся! – увещевательно сказал Гарик, поднимаясь с ковра
Но Борис Карлович сорвал с него халат, обернулся к Юле, будто приглашая полюбоваться стройной смуглой фигурой Гарика, и вдруг заплакал. Слезы просто брызнули у него из глаз.
- Какой красавец. Но какой подлый. Вон отсюда! – он пнул Гарика ногой по яйцам, тот согнулся, а Борис Карлович раскрыл балкон, заломил голому Гарику руку и выкинул его со второго этажа. Раздался хруст кустов. – Чтоб я тебя больше не видел! – заорал он вслед.
Постоял у балкона. Вытер ладонью слезы. Подошел к Юле:
- Возьмите деньги. Я бы дал вдвое больше, но боюсь, это унизит вас.
- Да, - сказала Юля, пряча деньги. – Не надо больше, что вы.
- Чаю? Кофе? Бокал вина?
- Спасибо, нет.
- Тогда не смею задерживать. В случае чего – обращайтесь. Гартман и Бубенчик, страхование инвестиций.
- Спасибо, - сказала Юля. – А вы Гартман или Бубенчик?
- Идите, идите! – замахал рукой Борис Карлович и сморщился, как будто снова собрался плакать.

Сестра ждала Юлю в машине
- Рассказать – не поверишь! – сказала Юля, садясь на переднее сиденье. – Деньги отдал. Нет, правда, не поверишь. Дай отдышаться…
Машина тронулась. С заднего сиденья раздалось поскуливание.
- Не оглядывайся, - сказала сестра. – Парень какой-то. Бандиты ограбили, избили и голым вышвырнули. Повезем ко мне, подберем ему шмотки из старых Витькиных. Пластырь наклеим, накормим, дадим денег на метро.
Драгунский

самые разные книжки

БИБЛИОТЕКА ДЛЯ ЧТЕНИЯ. 63

ТАМАТИ РАНАПИРИ

Я буду теперь говорить о духе, или «лесном хау» (hau). Это хау - не ветер, который дует. Я буду осторожно объяснять вам. Представьте себе, что у вас есть какая-то вещь (taonga), и вы даете ее мне, бесплатно. Мы не торгуемся из-за нее. Теперь я отдаю эту вещь третьему человеку, который, спустя некоторое время, решает как-то ее возместить (utu), и тогда он дает мне в подарок какую-то вещь. Так вот, вещь, которую он дает мне - это дух (hau) той вещи (taonga), которую я сначала получил от вас, а потом отдал ему. Вещи, которые я получил за этот предмет, я должен вручить вам. С моей стороны было бы неправильно (tika) хранить такие вещи у себя, желанны они мне или нет. Я должен отдать их вам, потому что они – «хау» той вещи, которую вы мне дали. Если бы я стал держать у себя эту равноценную вещь, то серьезные несчастья обрушились бы на меня, даже смерть. Это и есть «хау», «хау» личной собственности, или лесное хау.
И довольно об этом.
(перевод Эйлдона Беста)

То же, но в переводе Брюса Биггса:
Теперь что касается «хау леса». Этот хау - не тот хау, который дует, не ветер. Нет. Я буду осторожно объяснять это вам. Вот, у тебя есть что-нибудь ценное, что ты даешь мне. Мы не договариваемся о плате. Теперь, я даю это еще кому-то, и много времени проходит, и тогда этот человек думает, что у него есть ценное и что он должен дать мне что-нибудь взамен, и он так и делает. Так вот, это ценное, что мне дали, это хау того ценного, что было мне дано раньше. Я должен отдать его тебе. Это было бы неправильно оставить его себе, все равно - хорошее это что-нибудь или плохое, это ценное должно быть отдано тебе мною. Потому что это ценное и есть хау другого ценного. Если я присвою это ценное, мне будет плохо. Таков хау - хау ценностей, хау леса.
И так много об этом.
(1900-е годы)
В кн.: Маршалл Салинз. «Экономика каменного века». М. О.Г.И., 2000 (статья «Дух дара», С. 142 – 169; впервые опубликована 1969).

Комментируя этот знаменитый отрывок, Салинз пишет:
«Итак, как мы и подозревали, хау леса – это его плодородность, подобно тому как хау подарка – это материальная прибавка на него. Так же как в мирском контексте обмена хау – это прирост на даримой вещи, так и в своем духовном качестве хау – это принцип плодородности. Как в одном, так и в другом случае блага, полученные человеком, должны вернуться к своему источнику, чтобы поддержать его как источник благ. Именно в этом состоит вся мудрость Тамати Ранапири».
(там же, с. 156)

Теперь если попросту:
Изъятая прибавочная стоимость - а также изъятая рента – должна (хотя бы частично) вернуться к своему источнику.
Иначе на изымающего обрушатся серьезные несчастья, даже смерть.
Вот экономический механизм революции.
Старый колдун-маори это прекрасно понимал.
Liberte

экономические досуги

18+

Хосе Хименес Аранда НевольнРынок

В журнале krats вывешена картина испанского художника Хосе Хименеса Аранды (1837 – 1903) «Невольничий рынок» (дословно – «Рабыня на продажу»; «Una esclava en venta»); около 1897.
Картина, конечно, мягко говоря, принадлежит своему времени и своему месту.
На дощечке написано по-гречески:
ΡΟΔΟΝ ΕΤΩΝ ΙΗ ΠΩΛΕΙΤΑΙ ΜΝΑΣ Ω
Что в переводе значит: «Роза, 18 лет, продается за 800 мин».
С ценой что-то непонятное. И с падежом слова μνᾶ - и, главное, с цифрой 800.
Для древней Греции цена несусветная. Платона выкупили из плена за 30 мин, то есть почти за 14 кг серебра (вес мины – 436.6 граммов). В словаре Вейсмана (1899 г.) написано про мину – «приблизительно 23 рубля серебром».
В византийскую же и османскую эпоху не было денежной единицы под названием «мина». Ненадолго «мина» появилась в независимой Греции, в середине XIX века. Но на картинке явно не новогреческие времена.
В испанском пояснении написано: «Rosa de dieciocho años en venta por 800 monedas».
Даже интересно, какие монеты имел в виду художник.
Драгунский

этнография и антропология

СОВЕТСКИЙ СЕКС. 4. ОБМЕНЫ

Итак, вопрос.
Являлся ли русский городской секс 1970-х неким социальным или материальным ресурсом? Неким более или менее ликвидным активом?
Иными словами – можно ли было в те времена получить нечто существенное в обмен на cекс?

Чтоб не мучить читателя, отвечу сразу: нет, в СССР в 1970-х секс не был таким активом.
Хотя, разумеется, было немало случаев, когда женщина (мужчина) получал(а) что-то реальное (деньги или общественное положение) в обмен на секс. Слово «нет» не означает «абсолютно нигде и совсем никогда». Слово «нет» означает, что данное явление не было сколько-нибудь широко распространено, что его было значительно, явственно (в разы? на порядки?) меньше, чем сейчас.
Отчасти это было вызвано советским социальным контекстом. Деньги не были универсальным экономическим инструментом; наделить любовницу/любовника высоким социальным статусом (который в свою очередь дает доступ к деньгам) – было весьма затруднительно. Разве что на уровне «завмаг – завсекцией» или «главреж – актриса». Еще раз подчеркну, что такие случаи – в т.ч. весьма яркие – были, конечно же. Но не они определяли облик советского секса.

Могут возразить – а как же бесчисленные и совершенно реальные истории о самых разных начальниках, которые одинаков принуждали женщин к сожительству и, бывало, устраивали себе целые гаремы; о преподавателях, которые принимали экзамены «через койку» и т.д. и т.п.? Как же проституция, наконец?
Отвечу.
Мы и сейчас живем в очень маскулинном, патриархальном обществе. В советскую эпоху, несмотря на титанические (я серьезно говорю) и во многом успешные усилия советской власти в области равноправия женщин – общество было, мне кажется, еще более патриархально. Во всяком случае, не менее, чем сейчас.
Поэтому принуждение к сожительству в девяти десятых случаев отнюдь не было свободным обменом активами: она ему секс, он ей прибавку к зарплате. Увы, нет! Это было, коротко говоря, так: она ему секс, а он ее за это не уволит (поставит зачет и т.п.). То есть это было вполне разбойничье использование своих ресурсов с целью присвоения чужих.
Причем речь шла не о «сладеньком» как таковом. Речь в 90% случаев шла об удовлетворении желания доминировать, начальствовать, ощущать себя владыкой, хозяином. Ощущать свою маскулинность, «мачизм» (хотя тогда слова такого, кажется, еще не было). Для сравнительно редких советско-служебных Мессалин и Клеопатр – примерно то же самое.
Кстати, проституция удовлетворяет те же самые желания, плюс желание унизить, причинить моральную (а иногда и физическую) боль; самоутвердиться; отомстить за какие-то прошлые сексуальные неудачи. Смешно звучат слова «мужчина идет к проститутке за половой разрядкой» - особенно наивно это утверждать в советском контексте бесплатного секса, сдобренного демографическим дефицитом мужчин.
Строго говоря, именно проституция и была той областью, где секс был ликвидным активом. Но в советское время проституция занимала куда более скромный социальный и культурный сегмент, чем сейчас.

Так что, повторяю, в 1970-е годы секс не был социальным ресурсом (или ликвидным активом). Советский секс в подавляющем большинстве случаев был простодушен и безогляден (в добровольных случаях), или столь же простодушно насильствен (в случаях «начальник – подчиненная»).
Причины тому – помимо всего прочего – еще и чисто экономические. То, что не является объектом инвестиций, не может являться предметом (или инструментом) обменов. А в предыдущей части мы выяснили, что в СССР секс, как правило, не являлся объектом существенных материальных вкладов и затрат.
Вроде бы точка.
Но спросят: а как же советские «молодые хищницы»? Как же бесконечные советские рассказы о том, как фифочка окрутила академика?
Хорошо. Про фифочку и академика – в следующем посте.
Драгунский

исторические досуги

КРИЗИС ДОВЕРИЯ

27 июня 1953 г.
Все толкуют о предстоящей денежной реформе. В Тбилиси жители бросились скупать все залежалые товары: ковры, вазы и т.д. Образовались очереди. За место в очереди платили до 1000 рублей. Такая же паника в Киеве. Каждый сдает деньги в сберкассы.
Ни к одной сберкассе нет доступа. Хотел получить пенсию и не мог: на Телеграфе тысяч пять народу в очередях к сберкассам. Все серебро исчезло (твердая валюта). Ни в метро, ни в трамваях, ни в магазинах не дают сдачи. Вообще столица охвачена безумием – как перед концом света. В «Националь» нельзя пробиться: толпы народу захватили столики – чтобы на свои обреченные гибели деньги в последний раз напиться и наесться.
Все магазины уже опустели совсем. Видели человека, закупившего штук восемь ночных горшков. Люди покупают велосипеды, даже не свинченные: колесо отдельно, руль отдельно. Ни о чем другом не говорят.

28 июня.
Зверев (министр финансов) объявил, что никакой денежной реформы не будет.

(Корней Чуковский, Дневник, т.3, М. 2011, С. 148 - 150)

Почему началась такая паника? Правительство вроде бы ничего не планировало.
Наверное, тут сошлись два фактора.
24 июня вышло постановление о выпуске облигаций нового государственного займа на 20 млрд.руб.
26 июня был арестован Берия.
То есть опять грабят плюс раскол в верхах
Драгунский

Liebe, Liebe, amore, amore

АМОРТИЗАЦИЯ АКТИВОВ

Любовь есть на свете, дамы и господа.
Она существует, что бы ни говорили отдельные циники обоего пола.

Давным-давно, в 1976, кажется, году, я разговорился на пляже с одной студенткой четвертого курса. То есть она уже перешла на пятый – было лето.
Она сказала:
- Я выйду замуж за человека, который либо сразу увезет меня за границу, либо обеспечит мне здесь заграничный уровень жизни.
Она это очень решительно сказала. Даже отчасти злобно.
- Почему? – спросил я.
- Потому что я красивая, - сказала она. – Правда?
Она была, конечно, красивая. Ну, не так, чтоб упасть от изумления или на улице оглянуться. Но при этом на твердую четверку. Даже с плюсом. То есть да, красивая, никуда не денешься.
- Правда, - сказал я.
- Вот, - еще злее сказала она.
- Что – вот?
- Разве непонятно? Я красивая. А больше у меня ничего нет.

Понятно, понятно. То есть у нее есть некий актив, и она хочет его выгодно продать. Это была редкая откровенность для семидесятых.
Не то, что теперь. Особенно по телевизору в разных ток-шоу.
Недавно в одной областной газете я прочел мнение какого-то богатого человека. Наверное, он насмотрелся этих ток-шоу. И высказался:
«Ей двадцать два года, она хорошенькая, и она хочет, чтоб я купил ей квартиру. За что? За то, что она красивая и молодая? Помилуйте, господа! Недвижимость растет в цене, а женщина стареет. Стареет физически – кожа, упругость, свежесть. И устаревает морально – через четыре года ей уже двадцать шесть, тридцатка не за горами. А квартира становится все дороже и дороже. Нечестно. За красоту и молодость надо платить сумочками и кофточками, потому что они тоже изнашиваются и выходят из моды».

Такова суровая экономическая реальность.
Попытки свести отношения мужчины и женщины к обмену благами (ресурсами, активами) – полная чепуха. Обмен все равно получается неэквивалентный, обидный, грабительский. Причем с обеих точек зрения!
Все, что происходит между мужчиной и женщиной – происходит из-за любви, из-за этого странного, невнятного, порой пугающего чувства.
Даже выбор проститутки и поиск богатого содержателя.
Не говоря уже об отношениях порядочных людей.
Драгунский

тростью на песке чертил число

БУМАЖНЫЕ ДЕНЬГИ И ЧЁРТ

Вот, допустим, сложить все номиналы бумажных евро: пять, десять, двадцать, пятьдесят, сто, двести, пятьсот.
Итого 885.
Или доллары: один, два, пять, десять, двадцать, пятьдесят, сто.
Итого 188.
А вот если наши купюры, то выходит черт знает что:
десять, пятьдесят, сто, пятьсот, тысяча, пять тысяч.
6660!
Ужас.
Нолик, правда, немножко мешает.
Но все равно  просвечивает сатанинство.
А нолик можно убрать в ходе дальнейшей деноминации.
Вдруг из-за этого все наши экономические проблемы?

С другой стороны, взять советские купюры: рубль, три, пять, десять, двадцать пять, пятьдесят и сто.
Итого 194.
Мирное такое число. Тихое и спокойное.
Но с экономикой тоже было не слава Богу. Мягко говоря.