Category: юмор

Category was added automatically. Read all entries about "юмор".

Драгунский

Денис Драгунский. Как они нас любят!

Как сильно они нас любят!

Один человек сильно разочаровался в своем друге. Решил, что это не друг вовсе, а настоящий негодяй и последняя сволочь. И что с ним надо окончательно порвать. Не общаться и не встречаться. Никогда! Ни разу! Поэтому он сначала долго звонил ему домой, потом на работу, выяснил, что он в командировке довольно далеко и надолго, и поэтому он взял билет на самолет, а потом долго искал гостиницу, где он остановился, потом часов шесть ждал его у дверей номера, а когда тот появился – сухо произнес: «Ты сволочь и негодяй! Понял?»
И гордо вышел прочь.
Что сие означает?
Сие означает, что данный персонаж просто жить не мог без своего друга. Был к нему ужасно привязан.
Хотя, казалось бы: не хочешь общаться – не общайся. Сам не звони, а на звонки отвечай торопливо и сухо. Но нет! Обожаемый объект не отпускает. Хочется все время быть рядом, все время обозначать свое небезразличие.
Такое бывает и в политике.
Взять, например, партию «Союз Правых Сил».
Вряд ли кого-нибудь еще так поливают. Особенно усердствуют в поливе именно те, кто считает себя людьми образованными, социально успешными, демократически настроенными, что особенно важно. Свободолюбцами и искателями истины.
Ну, казалось бы – есть какая-то там партия. Были какие-то мальчики в штанишках. Когда-то, где-то, как-то отметились на пегом политическом горизонте России. Какие-то там реформы. Реформишки. Реформулечки. Ерунда, одним словом. Проехали.
Но нет. Куда там. Ехать еще долго. Конца не видно.
Кто разрушил великую державу? СПС. Кто виноват, что мужики пьют, а бабы не рожают? Кто сдуру попер в Госдуму? СПС. Кто опять осрамился, облажался, спотыкнулся, сглупил, сморозил, сбрендил, шмякнулся, так что брызги в стороны летят? СПС. У кого нет никаких шансов ни на что? У СПС.
И вот так -7х24.
Любят. Жить не могут без.

Драгунский

академический анекдот

КРИТЕРИИ РАСПОЗНАВАНИЯ ОБРАЗА


Дело было в 1930-е годы.
Какое-то собрание Академии наук.
В перерыве, в фойе зала заседаний, сидят и беседуют три великих востоковеда: китаевед Василий Алексеев, буддолог Федор Щербатской и арабист Игнатий Крачковский.
К ним подбегает какой-то младший коллега и спрашивает:
- Вот тут проходил такой человек в сером костюме... Видели?
- В сером костюме? - отвечает Алексеев. - Это как-то очень общо.
- Ну вы же его знаете! - настаивает подошедший. - Такой активный, назойливый...
- Активный, назойливый? - говорит Щербатской. - Нет, это все-таки слишком общо.
- Игнатий Юлианович! - обращается человек к Крачковскому, понизив голос. - Да его все знают! Такой стукач, доносчик!
- Стукач и доносчик? - поднимает брови Крачковский. - Ну нет, это уже чересчур общо!
Драгунский

старый не очень приличный анекдот

CHECK-OUT, ИЛИ О ЧЕТВЕРТОЙ ВЛАСТИ

Один человек приехал в другой город по делу. Ненадолго, буквально на один день. Идет в гостиницу, хочет взять номер.
Девушка на рецепции отвечает: «Мест нет». «Ну, хоть что-нибудь! Ну, прошу вас, постарайтесь!» -
«Видите ли, - говорит девушка, - у нас остался только один номер-люкс, дорого…» «Ничего, валяйте!» - «Но… там… одна маленькая недоделка». Он говорит: «Да ерунда. Мне всего на сутки. Переночевать, и ту-ту».
Входит в номер.
Прекрасно – гостиная с креслами, спальня с широченной кроватью, балкон с цветами. Ванная – краны сверкают, полотенца висят. Батюшки! Унитаза нет. Нет, и всё тут. Даже трубы в полу – и то нет. Ну, ладно, думает. Ничего. По малому и в раковину можно, а насчет большого – перетерпим.
А утром приспичило – ну, невтерпеж.
Вытащил он из портфеля газету, развернул, сделал все дела, завернул, положил на столик в гостиной – и побежал выписываться. Делать check-out, как нынче выражаются.
Вот.

Год прошел, и он снова оказался в этом городе. Идет в гостиницу. «Номеров свободных нет». «Девушка, миленькая, постарайтесь!» - «Видите ли, - отвечает девушка на рецепции, - у нас только один номер-люкс остался, но… там… одна маленькая… эээ… так сказать, неприятность».
Он говорит этак с усмешкой:
- С сантехникой проблемы, что ли?
- Да нет! – отвечает девушка. – С сантехникой полный порядок. Испанская, высший сорт. Ведь всё-таки номер люкс. Там другое. Понимаете, это номер люкс. Спальня и гостиная. В гостиной журнальный столик. А на столике лежит газета…
- Ну и что?
- И вот в этой самой газете… - говорит девушка, краснеет, опускает глаза и смущенно умолкает.
- Ах, ну что вы, честное слово, как маленькая! Разве можно верить всему, что в газетах пишут?!
Драгунский

этнография и антропология

КАКОВ СТЁБ, ТАКОВ И ПРИКОЛ

Что общего между стёбом-приколом и недобросовестной рекламой?
Исчезновение истины, вот что.

На наших глазах размывается – уже совсем почти размылась – граница между истиной и ложью. Кругом одна сплошная виртуальная реальность. Никнеймы, аватары, фотошоп, цифровой монтаж и, конечно же, реклама и пиар.
На этом фоне теряют смысл самые простые вопросы: «А это правда было? А ты на самом деле так думаешь?» Такие вопросы лучше не задавать, потому что ответ известен: «Так надо, старик. Не бери в голову, это я прикалываюсь».

Конечно, чрезмерная серьезность смешна. Глупо по любому поводу устраивать шерлок-холмсовское расследование. Нелепо по любому вопросу высказывать свои глубоко выстраданные мысли.

Но боже мой, как тоскливо жить в мире, где вместо правды – политическая или экономическая целесообразность, а вместо искренних мыслей – сплошной стёб и прикол.
Наверное, надо привыкать. Но не хочется.

(Полностью – в «Новой газете»:
http://www.novayagazeta.ru/comments/54257.html )
Драгунский

этнография и антропология

СТРАХ И ХОХОТ

Я не могу назвать себя оптимистом.
Нет во мне радостной веры во все хорошее и прекрасное, в щучье веление и мое хотение, в дубинушку, которая сама пойдет, сама пойдет. Я знаю, что на любом пути нас подстерегают трудности и сложности, куча всяких неожиданностей, и ах, как часто самые лучшие планы заканчиваются плачевно или смешно.

Кстати, о смехе.
Я очень веселый человек, люблю смеяться по поводу и даже без оного. Шутить, каламбурить, рассказывать анекдоты, цепляться к рифме, вспоминать забавные цитаты.

Но не надо злоупотреблять ничем. Ни пессимизмом, ни юмором.
Меня смущает одна наша привычка. Не думаю, что она какая-то древняя. Скорее всего, наоборот – она очень недавняя.
Вернее, две привычки.
Первая – во всем заранее видеть тупик, провал, неудачу. Ссылаясь на горький опыт русской истории, на исконную вороватость народа, на «не было бы хуже». Вот, мол, царя свергли, а потом большевики и приватизация. В общем, погорячился Петр с бритьем боярских бород. Все кончилось третьим – нет, четвертым! пятым! – сроком Путина. Оно было надо?
Вторая привычка – все обсмеивать и вышучивать. Хохмить и ерничать.

Первое – это «профилактика разочарования». Сама возможность неудачи так страшит, что лучше вообще не приступать к делу.
Второе – «обесценивание». Всё это несерьезно! Всё это так смешно!
То и другое – глубокая неуверенность в себе.
Печально, однако.
Драгунский

полицейский анекдот

ЗРИТЕЛЬНАЯ ПАМЯТЬ

Сыщик допрашивает подозреваемого.
Выкладывает перед ним веер фотографий.
- Посмотрите внимательно на эти лица. Попытайтесь вспомнить – может быть, вы знаете кого-то из этих людей? Общались, встречались, или хоть мельком видели?
Подозреваемый рассматривает фотографии.
- Этого не знаю, этого не знаю, этого тоже не знаю… И этого не знаю… Так! А вот этого вообще в первый раз вижу! Не общался, не встречался, даже мельком не видел! Честное слово!
Драгунский

владею со словарем

РАЗГОВОРНИК

Просто две смешные истории.
Первая.
Однажды я - студент-второкурсник кафедры классической филологии - шел по мосту, который ведет от Кутузовского к Калининскому.
Не слишком поздняя ночь. Я практически трезв, иду со скромной девичьей вечеринки.
Навстречу пожилой мужчина с немолодой дамой. Оба сильно выпивши.
Мужчина (старик, как мне тогда показалось) бросается ко мне, причем подмигивая своей даме, и орет:
- Dic mihi, juvenis, ubi lagenam vini emere possim? (скажи, парень, где здесь купить бутылку вина - лат.)
Я слегка офигеваю, но, собрав себя в кулак, отвечаю:
- Nescio, tamen nox venit, omnes tabernae clausae sunt! (не знаю, однако ночь, все магазины закрыты - лат.)
Тут офигевает он. И спрашивает меня:
- Я пьяный да? Я в жопу напился, и у меня белочка, да?
Я холодно вопрошаю в ответ:
- Quousque tandem, viator, abutere patientia mea?! (доколе ты, путник, будешь злоупотреблять терпением моим? - почти по Цицерону)
И, сделав рукой величавый жест, иду своей дорогой, не оборачиваясь.

Вторая.
Ищу какую-то улицу в районе вокзальной площади города Берна. По карте все ясно, а на местности не получается. У меня так бывает иногда. Возвращаюсь к исходной точке, к зданию вокзала. Стоят две юные швейцарочки на автобусной остановке. Подхожу.
- I'm sorry, do yo speak English?
- Yes, a little, - вежливо, но без особой приветливости.
Спрашиваю, где такая-то улица. Объясняют, помогая себе жестами.
- Thank you very much, - говорю.
- Bitte, bitte, - отвечают.
Отхожу буквально на шаг. И слышу, как они возмущаются по-русски:
- Эти американцы такие наглые! Все прям им обязаны английский знать! Хоть бы разговорник купил, честное слово!
Драгунский

в пятнадцать лет полком командовала

ВСЕ ПО ПРИКОЛУ!

 

Но бывают совсем другие юные журналистки.

Вот, к примеру.


Телефонный звонок (я тогда редактировал газету "Правое дело"):

- Здравствуйте, Денис Викторович, ваш телефон мне дала такая-то, меня зовут Таня N., я хочу сотрудничать с вашей газетой, дайте мне задание, пожалуйста!

- Здравствуйте, Таня. Хорошо. А что вы умеете писать?

- Все!

- То есть?

- Репортажи, корреспонденции, очерки, колонки, проблемные статьи, анализы, обзоры!

- Здорово. А передовицы, некрологи, фельетоны, спорт?

- Умею!

- А судебную хронику, заметки натуралиста?  

- Тоже умею!

- Простите, некорректный, быть может, вопрос, уважаемая Таня... А сколько вам лет?

- Восемнадцать!

- Понятно.

- Но в журналистике я с четырнадцати!

 
Я предложил ей сделать один материал. И у нее неплохо получилось. 

Драгунский

толковый словарь живаго великорусскаго языка

СКОРБНОЕ БЕСЧУВСТВИЕ


Одна девочка на вступительном собеседовании сказала, что хочет заниматься пиаром. "А что это такое?" – спросил преподаватель. Девочка сначала задрыгала руками и сказала: "Ну, это, в общем, когда пиарят!" А потом обиделась и крикнула: "Да вы что, сами не знаете?!" Это мне рассказывала Татьяна Ильинична Иванова, наставница юных журналистов.

 

А мне одна девочка-студентка говорила, что ей неинтересно.

Все неинтересно. Книжки неинтересно, картинки неинтересно, экономика и право тоже ни капельки не интересно.

- А что вам интересно?

- Интересно - это когда прикольно.

- Хорошо, -  сказал я. - А что лично вас прикалывает? Что вам по приколу?

Она угрюмо замолчала и молчала целых три минуты. Потом прошептала, чуть ли не со слезами:

 - Ну, это, в общем... чтобы приколоться...

И опять замолчала. Я сказал:

- Отлично. Но что именно? Вы только не стесняйтесь. Музыка? Дискотека? Ночной клуб? Выпить? Поплясать? Ну, это самое... сексом заняться? Или, пардон, косяка забить, вмазать? Я никому не скажу.

Она жутко обиделась:

- Что я, блядь? пьянь? наркота? клубная дурочка?.. Прикол - это прикол. Вы просто не знаете, что такое прикольная жизнь.

- А вы знаете? – осторожно спросил я.

- Знаю, - сказала она. – Только у меня ее нету, и поэтому я тоскую как собака… ничего меня не прикалывает...

Мне тоже тоскливо стало.

Только не подумайте, что я ругаю нынешнюю молодежь. Я в свое время чувствовал нечто похожее. Только другими словами.